Искры льда - Елена Хантинг

Конечно, в итоге мы целуемся у дерева. Поцелуи заканчиваются отодвинутыми шортиками и сексом. Санни стоит ко мне спиной, я беру ее сзади. Когда она отворачивается, я вешаю использованный презерватив на ветку. Секс на природе – это такая пушка! Потом Санни демонстрирует, как мастерски может развести огонь. Костер вспыхивает без всяких специальных жидкостей для розжига и бензина.

Все прекрасно горит, поэтому я отправляюсь за маршмеллоу и палочками. Какой смысл разводить костер, если не жарить на нем маршмеллоу? А еще я хочу обломать потенциальные искры между Рэнди и Лили.

Но я опоздал. Они на кухне. Рэнди прижимает Лили к столу. Прижимает – не то слово, потому что Лили сама держит его за кофту, а Рэнди упирается руками в стол по обе стороны от нее. Одно его колено у нее между ног, и она трется об него в такт поцелуям.

Я хлопаю дверью громче, чем нужно. Лили отталкивает Рэнди и разворачивается, тут же запуская руки в раковину. Рэнди вытирает рот рукавом и оглядывается на меня.

– Ну что там, Миллер? Развели огонь?

– Пора доставать маршмеллоу. – Я беру из шкафчика упаковку, заодно прихватываю крекеры. Шоколада, кажется, нет, но я беру нутеллу. – Вы идете или сначала перепихон на кухне?

Рэнди обхватывает Лили за талию и трется носом об ее шею.

– Я за второй вариант, но пусть Лили решает.

– Мы скоро, – хрипло говорит она.

Рэнди смеется. Я качаю головой и закрываю за собой дверь. С такой ненавистью к бабникам, как у Лили, – хоть я мог ее и надумать, – она слишком прытко спешит в постель к одному из них. Интересно, насколько быстро она об этом пожалеет.

* * *

Выясняется, что Санни не ест маршмеллоу. Желатин делают из костного мозга, а костный мозг растительным не бывает, так что для нее это не вариант. Веганство кажется мне совершенно дикой пыткой.

Мы сидим на улице всего несколько часов, но Санни постоянно чешется, даже спрей не помогает. Мы уже все пьяные, когда решаем, что пора расходиться по постелям. Санни определяет Рэнди в комнату рядом с комнатой Лили. Я бы сказал, что это плохая идея, но они так лапали друг друга у огня, что наверняка потрахаются, как бы далеко мы их ни расселили. Надеюсь, Санни права и Лили воспримет это только как перепихон.

Комната Санни сделана точно под нее. Стены выкрашены нежным светло-желтым цветом. На одеяле подсолнухи. Комната очень девчачья. Сразу видно, как они близки с братом.

– Надо принять душ, волосы пахнут костром, – говорит Санни, закрывая дверь.

Я обнимаю ее сзади и утыкаюсь носом в светлые кудри.

– Ты пахнешь маршмеллоу. Мне нравится.

– Я пахну костром и репеллентом. И все чешется.

– Почесать тебя? – Я перехожу на свой корявый канадский акцент.

Санни поворачивается, ее улыбка кривоватая, а глаза мутные после мохито.

– Обожаю. Моя «канадскость» на тебе уже оседает.

– Хотелось бы, чтобы твоя «канадскость» меня оседлала.

Целую ее. Даже губы на вкус с дымком. Опускаю руки на попу и сжимаю. Поднимаю руки по спине и заодно стягиваю майку через голову. На ней нет лифчика. Собираюсь воспользоваться этой ситуацией, но замечаю, что у Санни раздражение на коже. Красные полоски по всей груди. Убираю волосы назад и вижу, что краснота есть и на шее, сзади, прямо по контуру купальника.

– У тебя есть аллергия?

Санни опускает глаза и кричит, а потом тянется ощупать сиськи. Я хватаю ее за запястья, чтобы она не трогала кожу лишний раз.

– Конфетка, ты уверена, что там был дикий виноград?

Она резко поднимает взгляд на меня, в глазах уже блестят слезы.

– Господи, у меня что, был ядовитый плющ на груди? – Она будто сама не верит, что это вообще возможно.

Врать не стану. Красные воспаленные полосы красноречиво отвечают на ее вопрос сами. Даже сосочки пострадали.

– Где-то еще чешется? – Я надеюсь, что раздражение не распространяется.

– Нет, как только мы пришли из леса, я помылась. – Она начинает расстегивать на мне шорты.

– Что ты делаешь?

– Хочу проверить твой громоотвод.

– Я бы заметил, если бы что-то ядовитое попало на член, Санни. Вспомни, я же говорил, что у меня иммунитет.

– А что, если нет? Почему у меня нет иммунитета?

Убираю ее руки подальше от груди, расстегиваюсь и спускаю шорты на пол, просто чтобы она увидела и успокоилась. Яйца почти прежнего размера, член уже привстал.

– Видишь? Никакого раздражения.

Распахивается дверь.

– Что случилось? Мы слышали крик Санни. – Лили замирает. – Господи! А ты не врала! – говорит она, рассматривая мою почти поднятую мачту.

Рэнди у нее прямо за спиной. Он в одних трусах, и я замечаю, что на Лили его футболка. Быстро они. Я надеваю трусы, оставляя шорты висеть на ногах, и выставляю руку, чтобы прикрыть грудь Санни. Рэнди уже отвернулся.

– Какие у тебя миленькие беленькие трусики, Баттерсон.

– А у тебя миленькие волосы на груди. Сколько у тебя уже? Три или четыре волосинки? И кстати, трусы у меня красные. А не белые.

– Перестаньте! Что мне делать, Миллер? Это точно был ядовитый плющ, у меня все чешется!

Лили закрывает дверь, оставляя Рэнди снаружи, и отпихивает меня локтем. Тянет Санни в ванную и щелкает там выключателем. Я был бы даже за посмотреть, как мою девушку – а я окончательно решил называть Санни именно так – ласкает вторая девушка, если бы первая не плакала и не чесалась. Плюс мне не хочется ею делиться. Ни с кем. Даже с лучшей подружкой.

Лили высовывает голову из ванной.

– Неси мне соду.

– Бегу. – Сода лучше всего снимает зуд от плюща, я тоже об этом узнал в бойскаутах.

Ищу на кухне упаковку, пока Лили успокаивает Санни. Роюсь целую вечность. Когда возвращаюсь, слышу, как льется вода в душе, а Лили уже стоит с Рэнди в коридоре. Они стоят впритык и так увлеченно разговаривают, что даже не замечают, как я протискиваюсь мимо них в спальню. Я залезаю в сумку, нахожу презики. Бросаю их в Рэнди:

– Я дальше сам. А вы предохраняйтесь. – И закрываю дверь на замок.

Делаю мазь из соды и воды и, когда Санни выходит, намазываю по всей груди. Санни лежит на кровати и хнычет.

А потом я вылизываю ее киску и помогаю обо всем забыть.

Срабатывает. Дважды.

Проблемы с порноавтомойкой

Вчера у меня прекрасно получилось отвлечь Санни, но утром это уже не срабатывает. За ночь раздражение стало только хуже.

– Что мне делать?