Искры льда - Елена Хантинг

– Все не так плохо, малышка. – Я привираю. Выглядит откровенно нехорошо.

Она и сама знает.

– Ты серьезно? Мне на работу через три дня возвращаться. Как мне заниматься йогой с этим?

– Ты же будешь в футболке? Ничего не будет видно.

– Я тренируюсь в майках, они не прикроют! – Она показывает на ключицы и шею.

Я вспомнил о сегодняшней благотворительной автомойке, только когда в дверь постучал Рэнди и сказал, что нам уже пора. Уже одиннадцать сорок пять. Надо принять душ и одеться, но сначала успокоить Санни.

Утром она не согласилась трахаться без майки, сколько бы я ни убеждал ее, что мне плевать и что это не заразно. Она тревожится. За ночь раздражение поползло выше, на шею, волдыри доходят почти до лица.

Чувствую себя ужасно. Если бы не секс в лесу, этой проблемы не было бы. Единственный плюс – не приходится искать оправдание, почему Санни не может поехать со мной на сбор средств. В любой другой момент я бы с радостью взял ее с собой в качестве щита от поклонниц, но сегодня мне хочется поприставать к организатору и немного обсудить свой проект, который, надеюсь, будет связан и с Санни. Так что есть и плюсы.

– Может, к работе все пройдет.

– За три дня? У меня волдыри! А знаешь, во что превращаются волдыри? В уродские сухие корочки! Я буду уродкой!

Она права, конечно. Но немного перегибает палку.

– Замажешь косметикой.

– У меня нет косметики. Плюс нельзя замазывать открытые раны!

Провожу ладонью по волосам, пытаясь придумать какое-то решение, даже если его нет.

– Хочешь, съездим в больницу?

Санни немного успокаивается.

– Они ничем не помогут. – Она вздыхает. – Я так хотела поехать с тобой на сбор средств, но в таком виде точно не смогу.

– Ты по-прежнему красивая. – Ну, там, где у нее нет раздражения, она очень красивая. И внутренне.

– Я ходячая болячка. Представь, если меня сфоткают и выложат в интернет? Какие слухи пойдут. Ни тебе, ни мне это не нужно.

Мы с Санни мало появлялись вместе на публике, но наши общие фотки с выходных в ее доме уже обросли хештегами #охотницанахоккеистов и #барбиикенхоккея. Меня радует, что нас признают как официальную пару, но прозвища, конечно, мне не нравятся – да и Санни тоже. Представить боюсь, какими прозвищами интернет одарит Санни с такими волдырями.

– Не стоило мне использовать бревно как кровать. – Я обнимаю ее.

– Виноват не только ты. Я тоже. Было весело. Я на природе какая-то стала озабоченная.

– Я тоже. В следующий раз возьмем плед.

– В следующий раз?

– Если захочешь. Можем ограничить секс только замкнутыми пространствами. – От разговоров про секс у меня снова встает. – Мне жаль, что у тебя чешется грудь.

– И мне.

– Я привезу тебе мазь. Хорошо, что пострадала не киска, правда? – Я целую контур ее челюсти.

– Господи, даже не упоминай! Тогда у нас обоих были бы травмированные промежности! – Она похлопывает яйца и почти твердый член через шорты. – Я так рада, что у тебя все уже гораздо лучше.

Левое яйцо еще немного опухшее, но лечение проходит хорошо. Санни продолжает трогать меня через шорты, а потом мы медленно и нежно трахаемся на ее одеяле с подсолнухами. Если бы я не планировал удержать ее в своей жизни, то забил бы на сбор средств и планы, чтобы остаться в кровати на весь день.

* * *

Рэнди стучит в дверь спустя минут десять после второго оргазма Санни.

– Мы уедем всего на пару часов, Миллер, пусть девочка отдохнет.

Санни поднимает голову с моей груди и говорит:

– Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься.

– Точно.

Надеваю поло и шорты, поправляю волосы. К моменту, когда я готов уходить, Санни валяется в кровати, читает учебник по одному из предметов, которые будет изучать осенью в универе. Она хочет подготовиться заранее. Санни тоже не сильно дружит с учебой. Книжки для нее сложная часть, мы оба больше блистаем на практике. Целую ее в лоб, потом в губы. Когда я отрываюсь от Санни, у нее грустное выражение лица.

– Ты как? – убираю прядь ее волос за ухо.

– Просто устала от наших «тренировок». – Она потягивается, кладет книгу на живот, губы расплываются в самодовольной улыбке.

Я не могу оторвать от нее взгляд. В груди отчего-то расплывается странное тревожное чувство. Сердце сжимается.

– Я могу остаться, если хочешь.

– Ты стараешься ради доброго дела, так что обязательно иди. – Такое чувство, что она говорит то, что, по ее мнению, я хочу услышать, а не то, что хочет сказать на самом деле. – Я, наверное, пока посплю или поболтаю с Лили, накрасим друг другу ногти. В общем, постараюсь ее заболтать и узнать, что произошло прошлой ночью.

Я тоже расспрошу Рэнди по пути на мойку.

– Уверена на сто процентов?

– Да. Иди делай добро.

– Ладно. – Я целую ее в губы еще раз, даже с языком, а потом разворачиваюсь уходить.

– Миллер?

Я поворачиваюсь обратно и вижу, что она наматывает волосы на пальцы.

– Что такое, конфетка?

Она сомневается, спрашивать или нет, а потом решается.

– Там же не будет девушек, да?

Возвращаюсь в кровать, ложусь рядом с ней, краду волосы из ее ладони.

– Это не очередная вечеринка у Лэнса. Это сбор средств для фонда борьбы с раком груди. Я не знаю, кто там будет, но люди будут фотографировать. Это неизбежно. Здесь тебе придется просто мне верить, Санни. Это крупное мероприятие. Я поеду, сделаю пожертвование, а потом вернусь к тебе. Потому что ты мне важна. А поклонницы – нет. Не забывай об этом, когда начнут появляться фотографии.

Она кивает.

– Но мне стоит обмазаться репеллентом от шлюх.

Я хватаю ее за ноги, тяну к краю кровати, пока ноги не свисают на пол.

– Ты что делаешь?

Просовываю большие пальцы под резинку ее шорт и стягиваю их вниз вместе с трусиками.

– Обмазываюсь. – Я падаю на колени. Учебник так и лежит на ее животе. – Я буду думать о тебе каждую секунду. А когда приеду, обмажу твою сыпь мазью.

– О, мазь – это ведь так сексуально.

– А разве нет? – целую животик под пупком. У меня нет времени ее разогревать.

Рэнди стучит в дверь.

– Баттерсон, нам пора, если ты не хочешь остаться в кровати на весь день.

– Две минуты! – кричу я в ответ.

Опускаю рот на нее и стираю с лица Санни грустное выражение – его сменяет блаженство от еще одного оргазма.

* * *

До мойки ехать примерно полчаса. Мы