Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

как и началось. Я поняла, что выхожу на второй круг одних и тех же фраз. Он прав, я тоже его не знаю и не понимаю, как вообще вести себя в этой непростой ситуации. Но совершенно точно понимаю, что не хочу разрушать то хрупкое равновесие в жизни, какое удалось наладить.

Слова нашлись, и хотела продолжить своё вступление, но нам подали ужин, во французском стиле, не уступающий ужину в доме Черкасовых. Возможно, ещё более изысканный, но лишь тем, что порции оказались совсем уж скудными.

Ну да, мы же не есть сюда пришли.

«Пух» — бутылка с игристым в умелых руках издала самый правильный звук, и шипящий напиток разлили по бокалам. В тот момент, когда крепкая рука официанта поднесла бутылку к моему бокалу, оба и князь, и мой муж в один голос воскликнули:

— Госпоже подайте безалкогольный глинтвейн! — прокричали, и переглянувшись виновато улыбнулись. Спалились, мой секрет, для них не секрет.

Официант стушевался, поклонился и умчался за глинтвейном, а я покрасневшая от смущения. Чувство неловкости так и не оставляет, и решила немного разрядить обстановку, глупой иронией.

— Это уже так заметно?

Князь вздохнул и произнёс речь, от которой у меня всё поплыло перед глазами:

— Я читаю людей, и как только вошёл, сразу понял. Дочь, ради своего одарённого внука я готов на коленях просить у тебя прощения, за все страдания, какие ты пережила, и незаслуженно. Я как отец не имел права допустить этого. И теперь, особенно сейчас, видя, какой у тебя родится малыш, я приложу все усилия, чтобы отстоять наше право называться родными. Надеюсь, ты простишь мне экспансию. Не хочу действовать против вашей воли, но такому мальчику, какого ты уже носишь под сердцем, нужна моя помощь и защита. Я так ошибался, думая, что ты забрала первенство. Нет, в тебе этой силы уже нет, только красота и благородство. Но твой ребёнок собрал все силы нашего рода и кое-что унаследовал у своего отца. Потому прошу, не отталкивай… Я мечтаю быть дедом этому мальчику, родным дедом…

Из-за слёз я больше ничего не вижу.

Я-то думала, что он сейчас начнёт давить авторитетом, может и запугивать, подкупать, но он умоляет, взял мою руку и держит, не просто держит, я ощущаю его чувства в этот момент, они абсолютно искренние.

Смотрю на Савелия, а он не шелохнётся. Они оба ждут только моего решения.

— Иван Петрович замечательный человек и отец, он так меня поддерживает, что я боюсь, он обидится или оскорбится, если я назову отцом другого человека.

Князь внимательно не посмотрел, а просверлил меня взглядом, вот явно попытался вытащить ту правду, какая его больше всего волнует, а именно законно ли я нахожусь в этом теле, если я — попаданка, то, с чего бы мне переживать о чувствах, по сути, постороннего мужчины, господина Шелестова?

Он так и спросил:

— А разве тебе не всё равно, что он подумает. Я не прошу перечеркнуть его заслуги, я лишь прошу дать мне право на родство с тобой и твоим сыном. Анна, это непростая просьба, но для меня очень важная.

— Я не смею вам отказывать. В конце концов, у многих девушек есть родной отец и отчим, и они как-то находят компромиссы в отношениях. Тем более, в законах я не сильна, потеряла память и думаю, что и до инсульта не слишком хорошо в них разбиралась. И надеюсь, что нам не придётся переезжать куда-то из дома Шелестовых?

Последняя фраза из моих уст прозвучала, как безоговорочная капитуляция.

Князь улыбнулся, почуяв победу.

— Ваша жизнь полностью в вашем распоряжении безо всяких лишних регламентов. Я лишь отправлю Его Величеству прошение позволить мне вписать твоё имя в наше родовое древо, так ты сразу получишь защиту, и роды пройдут успешно, младенцу и тебе ничего не будет угрожать…

Меня окатило холодом, как ледяной дождь среди зимы, от которого невозможно укрыться, только в этот момент до меня дошло, как до утки на двадцатые сутки.

— Боже мой, так вот оно в чём дело? А почему вы сразу не сказали?

— Мне казалось, ты знаешь. Запрет на бастардов. Ты выжила, но могла и погибнуть. И роды в твоём нынешнем положении вызывают у меня большую тревогу, прости мне эту пикантную подробность, но как отец, я обязан тебя предупредить…

Посмотрела на мужа, и он тоже, кажется, не соединил воедино нити судеб и не понял этого тонкого момента, никто не считает нашего сына бастардом, ведь мы женаты, но он бастард для княжеского рода. А это всё меняет.

— Нет. Мы даже и не подумали на эту тему, ведь ребёнок от Савелия, мы в браке, и всё законно.

— Да, но только на три четверти, от нашего рода вы тоже должны получить благословение. Если бы у Савелия была крепкая семья, она могла бы принять вас под своё крыло. Но он сирота, Шелестов вам никто, уж простите за такую жестокость. В нашем мире всем правит родовая связь. И с Савелием все перипетии приключились именно по причине его происхождения и сиротства, и с тобой. Вам необходимо срочно встать под сильное крыло.

Он смог нас удивить и подловить на незнании местных законов. Однако теперь аргументы показались более чем основательными.

— Но ваша жена, она не будет против?

— Она всё прекрасно понимает, и если бы не Савелий, то не стать бы мне канцлером. Так что мы тоже перед вами в неоплатном долгу. Если не любовь, то чувство благодарности в ней есть. Если бы я любил твою мать, или думал о ней, тогда было бы место ревности, но ничего такого нет. Есть только ты, дочь моя, твой муж и наш драгоценный наследник рода маленький княжич Разумовский.

Мы окончательно сдались. У моего биологического отца есть великий дар убеждения, и он им умело воспользовался.

Когда важные переговоры закончились и мы с облегчением осознали, что договорились, отец позвонил в колокольчик и нам подали всё, что не успели подать в первый раз.

Больше мы семейных вопросов не касались, и разговор пошёл по самой важной для меня теме бизнеса и про развитие промышленности, и про новостройки, без каких не будет притока рабочей силы на заводы, и про технический прогресс. Савелий и я, кажется, полностью раскрыли свою тайну, что мы не от мира сего. Но это не преступление, тем более, в том контексте, каком мы ведём свою работу.

Козни не строим, гадости не создаём, власть не пытаемся захватить. Только по мелочи, стараемся