Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

кадрами, особенно во части управленцев и инженеров. И с площадками под строительство тоже решил помочь, потому что для новых домов и в черте города полно участков. И каждый раз после очередной встречи мы снова засаживаемся за работу, с уточнениями и внесением корректив.

Потому что к весне, наш проект нужно будет представить самому царю на утверждение, а там и на поддержку казной.

Про царя мы в какой-то момент даже думать с мужем забыли, только наряды напоминают о том, что нас вот-вот вызовут во дворец и вручат Жалованные грамоты. Небыстрое дело, как оказалось, но не только из-за нас, а потому что есть определённый регламент, когда подобные дела собирают скопом и устраивают одно торжественное мероприятие, во время которого кого-то награждают, кому-то грамоты или ещё какие-то поощрения. И так даже лучше, когда много людей, значит, на нас обратят минимум внимания, рассчитываю получить от Его Величества дежурный комплимент и сбежать под крыло князя и мужа, затеряться в толпе, чтобы никто из свиты не распознал во мне попаданку, да и опозориться не хочу, в этом мире этикет очень уж замысловатый.

Но визит во дворец — неизбежен.

Однажды вечером Савелий принёс домой долгожданное приглашение на торжественное мероприятие.

— Что-то я ужасно волнуюсь, ты среди этих людей каждый день крутишься, а меня хоть и обучила Ия Максимовна, но всё равно волнительно. Это раньше бы я, не задумываясь, пошла, а теперь понимаю, насколько это ответственно и каждый шаг под регламентом. Слушай, а там что-то нужно говорить? Или поблагодарить?

Мои дрожащее от волнения пальцы не перестают поглаживать восхитительное узорное тиснение на плотной бумаге с приглашением.

— Просто поблагодаришь и присядешь в книксен, до и после вручения. Тебе что-то приятное скажут, ты ещё раз поблагодаришь и вернёшься ко мне в строй счастливчиков. Ничего особенного.

— Легко тебе говорить, ну и ладно, опозорюсь слегка, больше меня приглашать не будут, и продолжу себе жить спокойно и радостно, и вообще беременной женщине такие потрясения лишние.

— Вот именно родная моя, всё лишнее забывай, мы с тобой быстренько прокатимся, заберём бумаги и отправимся в ресторан отметить это значимое для нашей семьи дело.

Легко ему, одеться, побриться у брадобрея и уже красавчик, а мне одну укладку часа три делать, и наряд надевать со всеми крючками, завязками, юбками, если бы ещё протянули время, то уже и не влезла в новое шёлковое платье, пришлось бы снова что-то из готового искать.

Поймала себя на хандре, вредненькой становлюсь, чуть-чуть капризной, надула слегка губки и тут же получила приятный, нежный поцелуй от мужа, потом ещё и ещё.

— Золотая моя жена, не печалься и не бойся, самое страшное у нас уже произошло, мы выстояли, и теперь что бы ни происходило вокруг — всё это пустое, потому что для меня существуешь только ты и наш малыш. Тебе только о себе и о маленьком нужно даже не волноваться, а думать.

— Вот потому и собираемся на это торжественное мероприятие, а так бы сбежала, честное слово, как-то нет у меня достаточного расположения духа на такого рода события, особенно сейчас. Со дня на день токсикоз начнётся, и тогда мне вообще ни до чего будут…

Я снова продолжаю ворчать, и муж прекрасно понимает, что это от волнения.

Настал тот долгожданный день.

Глаша уже давно переехала жить к Виктору, они расписались в Управе и теперь живут вместе и работают в магазине. А я осталась без верной и умелой камеристки.

Но и на этот раз меня выручила Ия Максимовна, к назначенному времени к нам приехала опытная мастерица по причёскам, и ещё чуть позже помощница нашей замечательной модистки, она лучше всех знает, как должно сидеть новое великолепное платье. Серебристый шёлк, с лифом, расшитым тончайшим узором, талию утягивать не стали, беременность слишком уже слегка заметна.

Через три часа сборов я взглянула на себя в зеркало и снова не узнала.

Новая, взрослая, серьёзная женщина в шикарном платье, с дорогими украшениями, холёная и слегка напуганная предстоящим мероприятием.

Почему-то в голове сейчас играет вальс, причём незнакомый мне лично…

Это какие-то воспоминания настоящей Анны? Она таким образом подаёт мне сигнал?

Ликует? Радуется победе или всё же расстроена, что не ей сейчас предстоит ехать во дворец?

Оглядываюсь, надеясь увидеть её призрак, и не вижу.

Только тень моего верного призрачного телохранителя промелькнула и снова исчезла.

А я вышла «порадовать» своим видом родных и сразу получила приятные, искренние возгласы:

— О, Боже, как ты хороша, доченька! Прекрасно! Восхитительно! — воскликнул Иван Петрович.

— Аннушка, ты затмишь всех на этом балу! — простонала Виолетта, осматривая меня со всех сторон, потому что ей тоже скоро предстоит наряжаться на первый бал в доме Орловых.

— Это не бал, а скучное мероприятие! — пытаюсь как-то нивелировать момент, чтобы сестра мне не завидовала.

— Скажешь тоже, там будет царская семья…

Наконец, в гостиную вошёл Савелий Сергеевич, шикарный, тоже холёный и теперь просто настоящий лев, в нём появилось то, чего так не хватало раньше. Непрошибаемая уверенность в себе, какой обладают люди, имеющие власть и душевную силу, не сила, а мощь.

— Орёл! Просто орёл! — Иван Петрович не сдержался и слегка подколол любимого зятя.

Новость, что Разумовский сегодня фактически отнимет у него право, называть меня своей дочерью, отца слегка огорчила в самом начале, но потом он вспомнил народную мудрость: «Не тот отец, кто родил, а тот, кто поднял и воспитал!», и понял, что я всё равно его любимая дочь, кто бы что ни думал и не говорил. И мы ему об этом постоянно напоминаем.

— Всё, дорогие, наши… Поедем мы, а то опоздаем и не пустят. А дело важное, — Савелий поцеловал Виолетту, пожал руку отцу и перецеловал восхищённых нашими образами деток. Леночка посчитала, что мы теперь царь и царица, не меньше.

Лёгкая паника овладела мной, дорожный шум окончательно оглушил и дезориентировал. Кажется, что из-за нервотрёпки с этим мероприятием, я таки заработаю себе токсикоз.

— Не волнуйся так, я бы тебе сделал защиту, но во дворце запрет на всевозможные магические инсинуации. Старайся сейчас дышать осознанно, ни о чём не думать, словно ты погружаешься с аквалангом. Только дыхание, и если станет плохо, скажи сразу. Хорошо?

Киваю и улыбаюсь…

Всё же от Мити в моём муже сейчас очень много и знаний, и силы, и даже отношение ко мне.

Отметаю и эту мысль, концентрируюсь на дыхании…

Ныряю без акваланга в пучину светской жизни самого высшего света…

Кто бы мог подумать…