Пешка дьявола - Трейси Делани

Я вздыхаю, и она лучезарно улыбается, зная, что выиграла этот раунд. Крепко обнимая её, я позволяю ей приблизиться на дюйм. Она выуживает из кармана джинсов кусочек моркови и протягивает в раскрытой ладони лошади.

— Ты голоден, мальчик?

Лошадь вытягивает шею, пытаясь дотянуться до морковки как можно дальше, но не слишком близко. Схватив её, она резко запрокидывает голову.

— Хороший мальчик. — Она снова двигается. Я двигаюсь вместе с ней, мои мышцы напряглись, готовые отдернуть её с дороги. Она достаёт ещё одну морковку, потом ещё одну. На четвёртой морковке лошадь двигается вперёд и, съев её, не отступает. Она проводит ладонью по его лбу, потягивая за гриву.

— Вот и всё. Ты в порядке, да?

Она продолжает говорить с ним тихим, спокойным голосом, и я, блядь, не могу поверить своим глазам, когда жеребец тыкается в нее носом. Весь этот обмен длился меньше трёх минут, и она уже заставила животное есть с её ладони. В прямом и переносном смысле.

— Он просто напуган, вот и всё. Его вырвали из дома, и он не знает, к кому он попал — к другу или к врагу.

Её слова больно ударили меня в самое сердце. Совсем как она. Я вырвал Имоджен из дома, от всего, что ей было знакомо, и привёз её в незнакомое место к незнакомым людям, а затем изолировал её, пытаясь заставить уйти от меня. Стоит ли удивляться, что она отомстила?

Освободив руку, которую я сжимал как в тисках, я обнимаю её за талию. — Кажется, у вас есть что-то общее.

Она смотрит на меня. — Да, думаю, так и есть. Вернее, так было. Со временем и пространством он поймет, что попал в хороший дом.

Я провожу костяшками пальцев по её щеке. — А ты?

— Я приближаюсь к цели.

— Я нехороший человек. Ты же это знаешь, да?

— Я этого не знаю, потому что ты не поделился. Я знаю только то, что вижу.

— И что это?

— Моего мужа.

Если бы мы не стояли посреди шумного двора, я бы трахнул её прямо здесь и сейчас. — Пойдём со мной домой.

— Можно мне остаться на некоторое время? Чтобы он обустроился?

Ее просьба должна меня разозлить, учитывая, как отчаянно я хочу оказаться внутри нее, но вместо этого она показывает мне, кто она на самом деле.

Сокровище.

Чертова королева.

Моя чертова королева.

— Не задерживайся. — Я целую её в кончик носа и отпускаю. Я изо всех сил стараюсь не оглядываться, направляясь к дому. Если я ещё хоть раз взгляну на неё, я перекину её через плечо и потащу за собой.

Я ныряю под душ и смываю с себя грязь после перелета и поездки на машине. Надев чёрные джинсы и чёрную рубашку на пуговицах, я уже собирался отчитаться перед отцом, как вдруг случайно выглянул в окно, выходящее на конюшни.

Моя грудь переполняется гордостью, когда я смотрю на Имоджен с лошадью. Она гладит его по шее, по бокам, по крупу, а его голова опущена. Он подчиняется ей, и это восхитительное зрелище. Она не лгала, когда говорила, что умеет обращаться с лошадьми. Это редкий дар, которого у меня нет. Она обходит его сзади, и он виляет хвостом, но не от раздражения. Она предлагает ему ещё одну морковку, затем обхватывает его щеки руками и прижимается лбом к его лбу.

Время замедляется на несколько секунд. Лошадь привязана. Снаружи его шатающийся ящик опрокидывает ведро с водой, пугая новоприбывшего. Он встаёт на дыбы и бьёт Имоджен мордой по подбородку. Она взмывает в воздух и приземляется на спину.

Она не двигается.

Она, блядь, не двигается.

Я чуть не сорвал дверь с петель, выскочив в коридор и сбежав вниз по лестнице. Внизу я споткнулся и спасся от падения, только ухватившись за поручень.

— Вызовите моего врача! — кричу я Алану, когда он проходит через фойе с серебряным подносом. — Приведите его сюда немедленно!

Я не жду, что он начнет действовать. Это Алан. Он уже позвонит, прежде чем я успею сделать шаг. Он один из самых доверенных сотрудников моего отца, и он работает с нами уже больше тридцати лет.

Бёдра толкают меня вперёд, и я добираюсь до конюшни меньше чем за минуту. Вокруг Имоджен собралась толпа, скрывающая её из виду.

— Отвали от моей жены! — реву я, расталкивая их. Они разлетаются, как хрустящие осенние листья. — Никто её, блядь, не трогает. — Я дикий от страха и понимаю, что веду себя неразумно, но ничего не могу с собой поделать. Боже, если она… если она…

Мои колени ударились о бетон. Я положил её голову себе на колени. — Имоджен? Ты меня слышишь?

Её глаза блестят. — Тебя слышит весь район.

Слава богу. Она не без сознания и шутит. Всё это хорошие признаки. Должно быть, падение затруднило её дыхание, поэтому она не шевелилась. Морщась, она пытается сесть. Я укладываю её обратно.

— Оставайся на месте.

— Я в порядке.

— Ты этого не знаешь. Что у тебя болит?

— Я ударилась подбородком и затылком, когда упала.

На подбородке у неё едва заметный синяк, который, я уверен, проявится в ближайшие часы, но, похоже, переломов или вывихов костей нет. Она касается затылка, и когда убирает пальцы, они красные.

— У тебя кровь идет. — Я поддерживаю ее голову и осматриваю порез, насколько могу, но трудно сказать, понадобятся ли ей наложения швов, пока рана не заживет.

— Ты наблюдателен.

Я закатываю глаза, хотя то, что она меня дразнит, — такое облегчение. — Я подниму тебя, хорошо?

— Я могу ходить.

— Ты не пойдешь. Перестань сопротивляться хоть раз, пока я не слетел с катушек. — Я подхватываю её на руки. — Обними меня за шею.

Она делает, как я прошу, и я несу её обратно в дом. Алан ждет в прихожей. — Доктор будет через пятнадцать минут, сэр.

— Спасибо, Алан.

— Мне не нужен врач, — возражает она, пока я направляюсь к первому пролету лестницы. — Но нужен лифт.

— Тебе действительно нужен врач, и ты легкая как перышко.

— Ты этого не скажешь, когда у тебя откажет спина.

— Имоджен, — вздыхаю я. — Заткнись.

— Ты ворчливый.

— И тебе повезло, что ты жива. Мне не следовало подпускать тебя к этой лошади.

— Это не его вина. Он просто испугался, вот и всё. Не стоит вымещать злость на Сандэнсе.

— Сандэнс?

— Да, это его имя. Я его так назвала.

Я не отвечаю, потому что пока не знаю,