Танец с огнем - Весела Костадинова

А когда она вышла, обернулся к охране, приходящему в себя парню и начальнику отдела. Глаза его стали почти черными.

8

Утро не задалось с самого начала. Дана разбила любимую чашку, опрокинув кофе на костюм, сломала ноготь, выходя из квартиры с силой приложилась локтем о косяк. На улице сияющее несколько дней подряд солнце внезапно закрыли набежавшие тучи, и пока такси ползло по утренним пробкам от юго-запада к центру, Дана уже понимала: она вымокнет до нитки, пока дойдет от парковки до здания Министерства сельского хозяйства. Зонта, конечно, с собой не было — май в Москве все еще обманывал теплом, и она поверила прогнозу.

К счастью, на паркинге выходила не она одна. Коллега с Первого канала — Ирина, высокая, всегда безупречно уложенная, в темно-бордовом плаще и с огромным черным зонтом в руках — уже стояла у машины и раскрывалась, как спасательный купол. Увидев Дану, она приподняла бровь, но тут же глазами пригласила присоединиться — жест быстрый, профессиональный, без лишних слов.

Дана, не раздумывая, поднырнула под зонт. Они зашагали в ногу — каблуки стучали по мокрому асфальту в унисон, как метроном. Дождь сразу усилился, капли барабанили по ткани зонта с таким звуком, будто кто-то сверху швырял горсти гороха.

— Что, — покосилась на нее Ирина, когда они миновали первый ряд машин, — опять будешь перебегать мне дорогу?

Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой — результат десяти лет репортажей на улице и бессонных ночей в прямом эфире. Но в нем не было настоящей злости — скорее привычная журналистская подколка, как между боксерами перед спаррингом.

— Нет, — немного рассеянно ответила Дана, стараясь не поскользнуться на разъезженной луже. — Сегодня только набросаю заметки и возьму пару комментариев. Ничего масштабного. Просто посмотрю, кто из крупных игроков сегодня будет особенно разговорчивым.

Ирина хмыкнула — коротко, но одобрительно.

— Ага, «пару комментариев». Ты всегда так говоришь, а потом выходит разворот на полосу и все остальные материалы выглядят как пресс-релиз.

— Мне до вас, богинь прайм-тайма, далековато, — лесть вышла грубоватой, но Ирина только усмехнулась.

Женщины вошли в здание и почти в унисон показали пропуски.

Ирина сразу ушла к своим, Дана же позволила себе выдохнуть и осмотреться.

Холл Министерства сельского хозяйства был, как всегда, официозно-безликим: высокие потолки, мраморный пол, портреты министров разных лет на стенах, запах кофе из автомата и легкая влажность от принесенной с улицы сырости. Люди в костюмах и строгих платьях уже стекались к конференц-залу — чиновники с папками, представители холдингов с дорогими портфелями, несколько знакомых лиц из отраслевых союзов. Кто-то здоровался кивком, кто-то демонстративно отводил взгляд.

Дана отлично понимала, с чего вдруг внутри нее с утра образовался холодный кусок льда. Она что угодно могла говорить Толе, много раз убеждать себя, что готова, что все под контролем, что это просто работа. Но от одной мысли, что сегодня она встретится с Лодыгиным и Яровым лицом к лицу, к горлу подкатывал отвратительный ком — липкий, тяжелый и тошнотворный.

Женщина машинально вытерла руки о салфетку, отправляя ту в ближайшую урну. На самом деле она специально выбрала для первой встречи публичное мероприятие — оставаясь невидимой для них, она сможет приучить себя к мысли о том, что рано или поздно они столкнуться нос к носу. Ей даже не обязательно было брать комментарий у кого-то из этой пары, достаточно будет просто наблюдать. Приучить себя к их присутствию.

Сначала к Лодыгину — к тому, как он входит в зал, как здоровается за руку с замминистра, как садится в первом ряду, чуть развалившись, с расслабленной уверенностью человека, который знает, что все взгляды рано или поздно скользнут в его сторону. К тому, как он улыбается — коротко, одними губами, когда кто-то из коллег шутит в кулуарах. К тому, как он поправляет манжету рубашки — привычным, ленивым движением, которое она знала, помнила до мельчайших деталей.

Потом к Ярову — к тому, как он появляется позже, почти незаметно, садится в середине зала, подальше от президиума, но так, чтобы видеть всех. К тому, как он слушает — неподвижно, чуть наклонив голову, без единой лишней улыбки. К тому, как его взгляд скользит по залу — спокойно, методично, как прицел. И если он вдруг остановится на ней — а он остановится, она в этом не сомневалась, — то ей нужно будет выдержать этот взгляд. Не отвести глаза первой. Не дрогнуть. Не дать понять, что внутри все еще сжимается ком.

Дана сама не осознавала, насколько привлекает внимание людей. Не ощущала взглядов мужчин, скользивших по ней — сначала быстро, оценивающе, потом задерживающихся. Останавливающихся. Длинная светлая коса — такая необычная среди укладок других женщин — дорогих, изысканных, падала на строгое платье маренового цвета.

Она не видела, как один из чиновников среднего звена, сидевший во втором ряду, повернул голову чуть сильнее обычного и задержал взгляд на линии ее шеи. Не замечала, как молодой заместитель из «Мираторга» незаметно поправил галстук и выпрямился в кресле.

Яров же просто и равнодушно отвел глаза, опустив их к своему телефону.

И Дана поймала себя на том, что именно она рассматривает его. Высокую, массивную фигуру, лицо в шрамах, спокойные глаза, скучающая поза. Он не обращал ни малейшего внимания на косые взгляды коллег — такое зрелище не всякий раз видишь. Привык. Эти взгляды его не задевали. И больше ни разу даже головы не повернул в ее сторону.

Женщина закусила губу до крови, почувствовав на языке резкий металлический привкус.

Руки машинально делали наброски, диктофон был поставлен на запись. Она знала, что работа не помешает ее наблюдению за залом.

За тем как Марат в своей излюбленной позе слушает докладчиков, как встает с места и сам задает вопросы. За тем, как он находит глазами Ярова и в них загорается непримиримая ненависть, охотничий азарт, хищный огонь.

Яров сидел неподвижно. Только пальцы правой руки слегка сжались на подлокотнике — едва заметно, но Дана увидела. Он не отвернулся. Просто смотрел в ответ — спокойно, холодно, без тени эмоций. Как будто перед ним не человек, а шахматная фигура, которую нужно убрать с доски в нужный момент.

Губы Марата расплылись в подобии улыбки от которой мороз пробежал у Даны по позвоночнику: чудовище на несколько мгновений позволило себе сбросить маску.

Яров холодно отвернулся, точно перед ним было пустое место. Ни единой эмоции, он как