Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

телефон, что-то быстро набрала, потом снова посмотрела — уже с каким-то странным выражением, в котором читалось не любопытство, а осуждение.

Алиса почувствовала, как внутри все сжалось. Она забрала Мишку с качелей, схватила за руку.

— Пойдем, малыш. Пора домой.

— Но я еще хочу! — запротестовал Мишка.

— Я понимаю, — Алиса почти бегом вела его к подъезду. — Но нам пора.

Она не оборачивалась, но спиной чувствовала взгляды.

____

Дома Алиса разогрела суп, который Тигран сварил накануне — он оказался не только гением программирования, но и неплохим кулинаром. Мишка уже искупался, надел пижаму с динозаврами и сел за стол, но буквально через пять минут его голова упала на грудь, а ложка выскользнула из рук.

— Иди спать, зайчик, — Алиса подхватила его на руки, отнесла в кровать.

Мишка засопел, прижимая к себе Рекса. Алиса поправила одеяло, поцеловала в лоб и вышла, прикрыв дверь.

На кухне она взяла компьютер, села на диван, открыла ноутбук. Просто чтобы отвлечься, проверить почту, может, посмотреть что-то легкое.

Она открыла свой аккаунт в социальной сети и замерла.

Уведомления. Сотни уведомлений.

Алиса начала читать, и руки у нее задрожали.

"Видели эту мамашу в нашем дворе. Сын весь измазан, а ей все равно!”.

"А кто это вообще? С виду нормальная, но говорят, у нее проблемы с алкоголем".

"Мне подруга рассказывала, она на ребенка орет. Да я и сама слышала!”

"Она его пнула прямо на детской площадке!"

Алиса смотрела на экран и не верила своим глазам. Она не пила. Ни разу не орала на Мишку. Тем более не пинала. Это были чужие люди, которые писали о ней, о её сыне, о её жизни — и они врали.

Она пролистала дальше.

"Она живет во втором подъезде, четвёртый дом. Квартиру я не знаю, но видела, как она заходила".

"Надо в опеку сообщить! Ребенок в опасности!”

“И полицию вызвать! У нее явно не все дома".

Алиса захлопнула ноутбук. Дышать стало трудно. Сердце колотилось где-то в горле. Она встала, прошла на кухню, выпила воды. Руки тряслись.

Алиса закрыла глаза, прислонилась к стене. В голове билась одна мысль:

"Эдик найдёт нас".

____

Тигран вернулся через час. Алиса сидела на кухне, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Ноутбук лежал закрытый на столе.

— Что случилось? — спросил он, снимая куртку. — Ты бледная.

— Они знают, где мы живем, — сказала Алиса. Голос был чужим, хриплым. — Посмотри.

Она открыла ноутбук, показала ему экран. Тигран читал, и с каждым словом его лицо становилось все жестче.

— Боты, — сказал он. — Профили закрыты, все созданы недавно. Это заказ.

— Он знает, где мы живем, — повторила Алиса. — Вопрос времени, когда сюда приедет опека с полицией.

Тигран вытащил телефон, быстро набрал сообщение. Потом сел рядом, взял ее за руку.

— Я найду новое жильё, — сказал он. — Собирай вещи. Только самое необходимое. Мишку не буди. Заберем, когда будем готовы уезжать.

Алиса встала, но ноги не слушались. Тигран обнял ее, прижал к себе.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Я обещаю.

Она кивнула, вытерла слезы и пошла в спальню.

____

Тигран работал в кабинете, не поднимая головы. Пальцы летали по клавиатуре, на экране бежали строки кода. Он дал задание команде отследить источник заказа — нужно было не просто найти, кто это сделал, но и собрать доказательства, которые можно будет использовать в суде.

Потом он открыл сайт отеля, нашел подходящий вариант — с круглосуточным заселением, двухкомнатный номер, хорошая система безопасности — он сам её программировал. Забронировал, оплатил.

Потом набрал номер одного из своих сотрудников.

— Денис, мне нужна твоя помощь, — сказал он. — Нужно снять квартиру на твой паспорт. В долгу не останусь.

— Когда? — спросил Денис.

— Чем быстрее, тем лучше. Желательно прямо утром.

— Сделаю.

_____

Алиса собрала вещи за пятнадцать минут. Документы, деньги, немного одежды для себя и для Мишки.

Она стояла посреди комнаты с рюкзаком в руках и чувствовала, как мир снова рушится. Только что у них было утро, солнце, мороженое, сладкая вата, смех Мишки на качелях. А теперь — бегство. Снова.

— Готова? — Тигран заглянул в комнату.

— Готова, — она кивнула. — Не в первый раз.

Он подошел, взял ее за руку.

— В последний, — сказал он. — Я обещаю.

Алиса посмотрела на него.

— Ты веришь в то, что говоришь? — спросила она.

— Я в это верю, — ответил он.

Она кивнула, сжала его пальцы.

— Тогда поехали.

Глава 50

Областной центр. Июль, 2025.

Прошло несколько дней после возвращения Вити. Дом понемногу вернулся в свою привычную колею: утром — завтрак, днём — работа, вечером — ужин и тишина перед сном. Вероника старалась делать вид, что всё нормально. Она ходила на дежурства, принимала пациентов, заполняла карты, улыбалась коллегам.

Но мысли о Льве не отпускали.

Вероника ловила себя на том, что, когда включала телевизор, её пальцы сами тянулись к пульту, переключая каналы в поисках его лица. Его ток-шоу, его интервью, его рекламные ролики — она ненавидела себя за это, но не могла остановиться.

— Глупость, — шептала она в пустоту, выключая телевизор. — Зачем тебе это?

Однажды вечером, когда Константин уехал на ночную операцию, а Витя закрылся в своей комнате, Вероника осталась одна. Она прошла в спальню, достала из шкафа альбом с фотографиями. Давно она их не пересматривала.

Она села на кровать, перебирая снимки. Вот они с детьми в парке. Маленький Витька удивительно похож на Аню, сестру Льва. А маленькая Алиса — копия Лев.

— Как давно это было, — прошептала Вероника, проводя пальцем по выцветшим лицам. Вероника всегда будет благодарна ему за детей. Но, кажется, им не стоило встречаться.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором встала та ночь в Москве. Она честно пыталась её забыть, но каждая деталь будто отпечаталась в её памяти. Его руки, его губы, его голос, шепчущий её имя. Как легко и правильно всё было. Как будто она вернулась домой после долгого, очень долгого путешествия.

— Я чувствовала себя собой, — сказала она в пустоту.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. В груди было больно.

И тут же пришло чувство вины.

Константин дал ей всё: дом, семью, имя для детей. Он вырастил Алису и Витю как своих. Он заботился о ней, когда ей было плохо. Он терпел её холодность, её вечную занятость, её молчание. Она обязана ему.

Но разве можно быть обязанной больше двадцати лет? Вероника сжала фотографии в руках, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Я не знаю, что делать, — прошептала