Холодная малышка - Карли Рoбин

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Не против, если я использую эту реплику в одном из своих писательских набросков? Думаю, это добавит сюжету перчинки.

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Коул Берретт:

Как такое возможно, что твое откровенное игнорирование моего пошлого сообщения заводит меня сильнее, чем если бы ты ответила по существу?

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Магия. До встречи!

На коленях и сосущей твой член буду именно я… на случай, если это было не совсем понятно.

ㅤㅤㅤㅤ

Едва я успеваю убрать телефон в кубышку сумки, как в аудиторию величественно заходит Джейден. Подол их1 юбки шуршит по полу, пока они идут к столу, расположенному перед старой классной доской. Хлопнув один раз в ладоши, они приветствуют нас:

— Прошу прощения за опоздание. Давайте сразу перейдем к делу.

Я яростно строчу заметки, слушая лекцию о том, что эффективное писательское мастерство строится на осознанном выборе слов, и лишь изредка прерываюсь, чтобы не свело пальцы. В такие моменты я завидую амбидекстрии Коула. Могу подтвердить, что он одинаково талантливо владеет обеими руками как на льду, так и за его пределами.

Во второй половине занятия мы разбиваемся на небольшие группы для письменного упражнения. Мари спорит с Брайаном о том, может ли использование «эм» в диалогах идти тексту на пользу, когда Джейден подзывает меня к своему столу.

У меня сердце уходит в пятки. Хотя я и понимаю, что на занятиях, которые посещаю исключительно по собственному желанию, вряд ли можно попасть в неприятности — да и повода я никакого не давала, — это не уменьшает моего волнения. Мари называет это «синдромом отличницы».

Кожа вокруг губ Джейден собирается в морщинки от улыбки. Они ведь не стали бы улыбаться, будь у меня проблемы, верно?

— Майя. Я только что закончил читать твой короткий рассказ с прошлой недели и должен сказать, что я весьма впечатлен.

Мои щеки вспыхивают, а сердце тяжело бухает в груди.

— Правда?

Нашим единственным условием было то, что в рассказе член королевской семьи должен произнести фразу «гребаный идиот» в эфире национального телевидения. Я понятия не имею, откуда они берут такие сюжеты, но это действительно подстегнуло мою творческую фантазию. Стоило мне взяться за перо — а точнее, занести пальцы над клавиатурой, — как история полилась из меня сама собой. Я еще никогда не заканчивала задание так быстро.

— Да. Думаю, тебе стоит продолжить работу над этой темой.

— Но это же короткий рассказ.

Отличный способ констатировать очевидное, тупица.

— Это не значит, что он не может перерасти во что-то большее. Поищи элементы своей истории, которые могли бы выиграть от более детального описания или проработки, — советует Джейден. — Добавь новых персонажей. Это твоя история, так что тебе решать, в каком направлении она двинется. Подумай об этом.

— Я подумаю, — соглашаюсь я с улыбкой.

Когда я возвращаюсь на свое место, Брайан бросает на меня вопросительный взгляд, но он слишком увлечен тем, чтобы одержать верх в споре, чтобы расспрашивать.

Весь оставшийся практический разбор мои мысли витают где-то далеко: я прокручиваю в голове слова Джейден, пытаясь осмыслить этот совет.

Я написала этот рассказ на следующий день после знакомства с семьей Коула. Та искренняя поддержка и безусловная любовь, с которой они относятся друг к другу, вытащили на поверхность часть затаенной грусти, связанной с моим детством. Мне нужна была отдушина для уныния, которое, как мне казалось, я давно похоронила, и я выплеснула все свои эмоции в писательское задание.

Судя по всему, это принесло свои плоды.

Как только занятие заканчивается, я вызываю такси и направляюсь к «Airwave Arena». Всего пять месяцев назад я впервые пришла на хоккейный матч, а теперь лавирую в толпе как заправский эксперт. Найти VIP-ложу больше не составляет труда, и Хэнк — он же дворецкий Бэтмена — встречает меня приветливой улыбкой. Единственной неожиданностью оказывается Кеннеди, которая сидит в мягком кресле, закинув ноги, как в своем личном кабинете.

— Эм, привет, — приветствую я ее, снимая пальто. — Я думала, ты придешь только ко второму периоду.

Она подскакивает с кресла, как чертов кенгуру, и заключает меня в объятия.

— Боже! Я закончила возиться с доставкой на мероприятие раньше, чем планировала, так что вот она я. Повезло тебе. Господи, кажется, мы не виделись целую вечность.

— Прошло пять дней, — напоминаю я ей. — И мы созванивались по видеосвязи вчера.

— Как я и сказала, прошла вечность.

— Королева драмы, — смеюсь я, вырываясь из ее объятий. За те тридцать минут, что мы висели на телефоне, у нее дома дважды сработал датчик дыма. — Это ведь ты напекла больше печенья, чем делают на шоу «Лучший пекарь Британии» за целый сезон.

— Я принесла тебе немного излишков. Не благодари. Они у меня в сумке.

Я кошусь на ее огромный черный баул.

— Ты притащила печенье на игру?

— Ой, да ладно тебе. — Она отмахивается. — Я сказала «печенье», а не «кокаин». И это ничуть не хуже, чем то, что ты притащила свою электронную книгу.

— А вот и нет, спасибо большое.

Никогда не думала, что предпочту реальный спорт своим спортивным романам, но случались вещи и постраннее. Наверное.

Я подхожу к фуршетному столу, накладываю себе тарелку еды и присоединяюсь к Кеннеди. Мы обе молча пялимся на хоккеистов, которые проводят разминку. Честно говоря, выглядит это весьма двусмысленно. Один игрок опирается на наколенники, широко раздвинув ноги и наклоняя бедра к льду. Другой разворачивается и делает резкие движения тазом вперед, чтобы раскрыть суставы. Я сказала Коулу, что со стороны это выглядит так, будто они трахают воздух, и он добрых минут пятнадцать не мог решить, обижаться ему или радоваться.

— Коул, должно быть, очень гибкий, — комментирует Кеннеди, лениво хлопая в ладоши. Мужчина, о котором идет речь, как раз скручивает свое тело в растяжку, которую он называет «поворот четверки».

— Моя сексуальная жизнь определенно пожинает плоды его программы тренировок, — признаюсь я. Учитывая, что во мне чуть больше пяти футов роста и я едва могу дотянуться до кончиков пальцев ног, гибкость Коула впечатляет еще сильнее.

Это шоу «Супер Майк» в полной экипировке продолжается недолго. Как только команда занимает свои стартовые позиции на льду, мой голос теряется среди сотен болельщиков, выкрикивающих слова поддержки.

Когда Коул занимает свое место в центре площадки для вбрасывания, мое сердце пропускает удар. Дико сознавать, что этот