Холодная малышка - Карли Рoбин

Она признает, что хоккей — это «в каком-то смысле занимательно», но не хочет знать среднее количество его очков за игру или процент попаданий. Она хочет посмотреть фотографии милых одинаковых костюмчиков, которые мы носили в детстве, и послушать историю о том, как в средней школе мы менялись местами, чтобы сдавать тесты друг за друга. Она хочет, чтобы я радовался тому времени, которое я успел провести с ним, а не ожесточался из-за времени, которое у нас украли.

— Я в порядке, — заверяю я ее. — Мы никогда не устраивали из нашего дня рождения ничего грандиозного.

В ее голосе слышится нерешительность:

— А как же твоя семья?

— С ними все будет хорошо. — Это не ложь, но определенно не вся правда. — Им всегда тяжело в этот день, но сейчас они больше зациклены на знакомстве с тобой, чем на моем дне рождения. Они все в предвкушении. Особенно Лили и Вайолет.

«В предвкушении» — это еще слабо сказано. Буквально через пару секунд после того, как мы заходим в ресторан, они подбегают к ней с широкими улыбками и миллионом вопросов. Моя мама ничуть не лучше. Она обнимает Майю за плечи и крепко прижимает к себе, когда мои племянницы наконец дают ей перевести дух.

Майя не то чтобы против тактильности, но она и не суперчувствительная к объятиям, поэтому я не удивляюсь, когда она на мгновение замирает, прежде чем ответить на приветствие. Эмили и Дарби приветствуют ее более сдержанными объятиями, а мой отец и Зак ограничиваются вежливыми рукопожатиями.

— Всем привет, — говорю я с улыбкой, — это моя девушка, Майя.

— Очень приятно со всеми вами познакомиться. — Майя делает шаг ближе ко мне, потянувшись за моей рукой, словно ища поддержки, и я переплетаю наши пальцы.

Появляется метрдотель, чтобы проводить нас к столу, но Майя тянет меня за руку, пока остальные идут следом.

Я наклоняю голову, разглядывая ее встревоженное лицо.

— Все нормально?

— Ты представил меня как свою девушку, — обвиняет она меня с милым недовольным видом, который напоминает мне шипящего котенка. — А мы вообще-то официально не определяли наши отношения.

— Определяли. Я сказал: «Будь моей девушкой», а ты ответила: «О, да».

Ее губы приоткрываются, и она едва удерживается от того, чтобы не топнуть ногой.

— Ты спросил меня об этом во время секса, и я сказала «О, да» только потому, что была в процессе оргазма.

Ухмыляясь, я прижимаю ее к себе и провожу языком по ее губам, умоляя впустить меня. Она издает тихий звук, что-то среднее между стоном и вздохом, но без колебаний отвечает на поцелуй.

Отстранившись, я убираю прядь шелковистых волос ей за ухо.

— Ты будешь моей девушкой, Майя? Пожалуйста-пожалуйста?

Она вздыхает, словно делая одолжение.

— Ладно. Но только потому, что ты так мило добавил «пожалуйста» в конце, и потому, что ты доводишь меня до действительно хороших оргазмов.

— Хотя я абсолютно не против использовать свои лучшие достоинства, чтобы получать желаемое, меня оскорбляет, что тебя убедил мой член, а не мое обаяние или потрясающее чувство юмора.

— Смотри не заставь меня передумать, — предупреждает она, подмигивая.

Я улыбаюсь как идиот, кладу ладонь ей на поясницу и направляю к столу. Пока мы заказываем напитки и закуски, моя семья задает Майе типичные вопросы для знакомства, но по-настоящему она начинает расслабляться только после того, как выпивает полбокала вина и заговаривает о своей работе.

— Я еще не умею читать, но люблю книги, — объявляет Вайолет. — Мама говорит, что я научусь в следующем году, когда пойду в первый класс. Но я умею петь алфавит в алфавитном порядке и задом наперед.

— Я тоже люблю книги, — добавляет Лили. — Моя любимая — «Если дать мышонку печенье». Ты знаешь такую? Или как насчет «Монстро-математики»? Дедушка купил ее мне, чтобы помочь с цифрами.

— О, я обожаю эту книгу. — Майя озаряет ее яркой улыбкой. Повернувшись к моему отцу, она спрашивает: — Вы ведь фондовый брокер, верно? Коул упоминал об этом.

Он улыбается, всегда готовый поговорить о своей работе.

— Именно так. А ты знаешь, какой месяц обычно считается худшим на фондовом рынке?

Дарби, Эмили и я стонем в один голос. Его «интересные факты» и «любопытные детали» — это буквально самый быстрый способ заставить меня уснуть. Мы с Нейтом каждую поездку на хоккейные тренировки и игры слушали его занудные речи. Знаешь ли ты, какую долю фондового рынка представляют Соединенные Штаты? Что символизирует аналогия «Быка и Медведя»? Знаете ли вы, что кто-то использовал фондовый рынок, чтобы понять устройство водородной бомбы?

— Технически сентябрь, — без колебаний отвечает Майя, — хотя в октябре, как правило, наблюдаются самые сильные колебания. Это связано с так называемым эффектом октября, верно?

— Ты разбираешься в рынке? — По-моему, я никогда не видел отца таким оживленным. Ни тогда, когда Нейт подписал контракт с «Первопроходцами», ни тогда, когда я подписал контракт с «Рысями». Даже когда он впервые держал на руках каждую из своих внучек. Его глаза светятся чистой радостью от того, что он нашел кого-то, кто проявляет хоть каплю интереса к его профессии. Бог свидетель, никто из его собственных детей этим не отличался.

— Мой брат собирается сдавать экзамен на лицензию Series 79, так что я немного в курсе, но еще несколько лет назад я читала триллер, где главным героем был финансовый аналитик. Оттуда я и узнала про худшие месяцы.

— Ты потрясающая. — Рискуя получить удар по яйцам за излишнее проявление чувств на людях, я обхватываю рукой шею Майи сзади и притягиваю ее к себе.

Она слегка вскрикивает мне в губы, когда я накрываю ее рот поцелуем.

Лили неистово хлопает в ладоши.

— Теперь у вас будет ребенок!

Я взрываюсь от смеха и с трудом пытаюсь вернуть самообладание, глядя на застывшие от ужаса лица присутствующих. За исключением моей мамы, которая выглядит весьма заинтересованной в том, насколько высока вероятность подобного исхода.

— Милая, — говорит Зак, наклоняясь к своей младшей дочери. — У нее не будет ребенка.

— Будет! — спорит Лили, скрестив руки и надув губы. — Мама говорила, что именно так и получаются дети. Когда взрослые целуются.

— А еще она говорит, что дядя Коули любит вырубать людей, — некстати добавляет Вайолет.

Мое сердце екает, и теперь уже я сам