Врачебная тайна 2 - Дия Семина

себя, сейчас бы немного мягкого кофе, хотя я и так бодра, благодаря моей «напарнице», у которой, по всей видимости, вообще нет связи с организмом, и она не чувствует головной боли и тревожной отдышки с сердцебиением.

— Шохнин приехал к Лилии…

Краткий ответ многое объяснил, но ответственности с Аси не снял, я решила, что надо с ней и в этом вопросе выстроить границы, чтобы не изводила нас адреналиновыми всплесками.

Однако рассусоливать времени нет, пришлось скорее привести себя в относительно благопристойный вид, собрать волосы в шишку, умыться холодной водой и поправить домашнее платье, вполне сносное для приёма адвоката.

Это дело как бы и не моё, но в моей зоне ответственности, потому я довольно уверенно постучала в дверь покоев Лилии и вошла сразу, как только она негромко крикнула: «Да!».

В небольшой гостиной за круглым столом сидит Лиля с Ирочкой на руках, девочка сияет чистотой, и ноготочки обстрижены, волосы отмыты и даже подсохли и одета в милую детскую одежду. И такая куколка, что невозможно перестать на неё смотреть.

Однако Шохнин серьёзен, сидит здесь же, перед ним на столе папка с бумагами, и он что-то записывает.

— Добрый день, я Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина, позволите присутствовать на беседе?

Модест Юрьевич, видимо, в курсе моего участия, потому резко встал и как-то по-деловому протянул руку для пожатия, словно я мужчина. Или он со слов Аракчеева понимает мою силу и статус, потому и такое уважительное отношение, как мне показалось.

— Конечно, прошу простить, надо было сразу за вами послать, но вы отдыхали. Дело уже сложилось, как удачный пасьянс, мне лишь нужно записать чёткое и логическое объяснение от Лилии Леонидовны, для прокуратуры и после для судьи.

Он закончил говорить, сразу же сел и продолжил записывать то, что Лилия успела ему рассказать. Присаживаюсь за стол, улыбаюсь Ирочке и ненавязчиво рассматриваю Модеста Юрьевича. Обычный мужчина, не красавец, но крепкий, как многие в этой реальности, темноволосый и с проседью на висках, а выглядит моложаво, но верить лучше седине и опыту, ему уже хорошо за сорок, а не кажущиеся тридцать, не может молодой человек быстро заработать уважение и имя в такой непростой сфере, как юриспруденция.

Безупречный во всём, опрятный, дорого одет, спокоен и внимателен.

Но меня сейчас больше интересует другое, достаточно ли в нём сил, харизмы, чтобы в случае чего противостоять и в битве за мои интересы. А такая битва наверняка будет и не за горами.

Не можем мы с Андреем оставаться в фиктивных отношениях, да и «дядя» не оставить своих видов на меня и мои способности.

Господин Шохнин довольно силён. И он чувствует, как я его проверяю. Значит, и одарённый, однако чуть слабее Рубского.

Тем временем адвокат закончил писать, положил перо и поднял взгляд на нас с Лилей, решая, о чём ещё спросить, я пошла на опережение:

— Господин Полозов сказал, что проблем с документами Ирочки не будет, из-за того, что ей «удочерили» не самые праведные люди, нам по этому поводу не стоит волноваться?

Модест Юрьевич посмотрел на девочку и улыбнулся.

— Да, Архип Павлович абсолютно прав, нам бы только до конца оформить показания, про особые приметы, что это именно ваша дочь, Лилия Леонидовна, но вообще это очевидно, она на одно с вами лицо. Оформление займёт около недели. Никто не посмеет чинить препятствия. Дело решилось до суда, так как криминальная составляющая очень внушительная, вы же понимаете, о чём я говорю.

Киваем.

— А Полозов вернулся в город? Ничего не случилось с ними?

— Да, всё в порядке, катера вовремя подошли, банду задержали. Дело будет весьма обширное. А ваша история станет одним из эпизодов. Претензий у закона к вам, Лилия Леонидовна, нет.

Лиля очень шумно выдохнула, и кудряшки на голове Ирочки слегка качнулись. Наконец, мать успокоилась, и дочка тоже больше не тревожится, для маленькой одарённой важны ни слова, а состояние, эмоции и энергетика окружающих.

— А Фриду арестовали?

Шохнин внимательно на меня посмотрел, словно припоминая о ком речь.

— Это по делу торговли детьми? Передо мной не отчитываются следователи, но, думаю, что взяли. Я очень коротко успел переговорить с Полозовым, он оговорился, что акушерок взяли, вам больше не о чем беспокоиться.

— Хорошо, — теперь и я выдыхаю с облегчением. Сложное дело оказалось чуть более простым, но только после того, как мы сами, рискуя жизнями, сделали всю чёрную работу, нашли дом, где держали Ирочку, и узнали имя Фриды, однако всё это уже в прошлом. А у меня есть вопросы относительно нашего с Андреем будущего, и об этом я хочу поговорить наедине с адвокатом.

Пришлось подождать, пока Лиля прочитает показания, и поставит свою подпись на трёх экземплярах.

— Модест Юрьевич, мы можем поговорить по тому делу, о котором с вами говорил мой муж не так давно.

— Да, конечно, я сам намеревался с вами обсудить непростую ситуацию. Но, кстати, Лилия Леонидовна, у вас тоже дело с разводом разрешится само собой. Как только суд вынесет обвинительный приговор вашему мужу за продажу дочери и покупку сына, а это будет довольно жестокий приговор. Так вот, сразу же я попрошу признать ваш брак недействительным. Вам выдадут новые документы, и вы, если пожелаете, сможете взять свою девичью фамилию. Вот, собственно, и всё. Осталось только подождать, от месяца до полугода.

— Я подожду, мне спешить некуда, — сдерживая улыбку, негромко ответила Лиля и снова поцеловала дочь в макушку.

— Ну-с, в таком случае, Анастасия Сергеевна, как понимаю, нам нужно перейти в другое помещение.

— Да, сделайте одолжение.

Шохнин попрощался с сияющей от счастья Лилией и прошёл следом за мной, теперь уже в небольшую гостиную на втором этаже, где мы сможем приватно поговорить, его довольная улыбка, с какой он только что попрощался со своей клиенткой, растаяла. Лицо сделалось серьёзным.

— Андрей Антонович к вам заезжал? Разговаривал с вами? — решаюсь сразу углубиться в волнующий вопрос.

— Да, мы встречались и дважды. Приятный молодой человек, и позволю себе сделать лишнее замечание, но не советую вам решать проблему кардинально. Поверьте, развод — дело такое, как разбитая чашка, склеить жизнь будет невозможно.

— Он меня предал. Весь ужас начался с того, как я застала их с Еленой, ну вы понимаете. Прям в самый пик, и думаю, что это было подстроено, потому как она, не стесняясь, стонала на весь дом. Это была провокация. Муж сам отвёз