Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

С трудом заставила себя ответить на вопрос Марши:

— Да, достопочтенная Доротея. Мне сказали, она какой-то науф, который хотел меня убить.

— Чёрт! — произнесла Марша на чистом русском и начала темпераментно произносить какие-то слова, теперь на незнакомом языке. Всё это время я смотрела на кусок стены с ярко-зелёной плиткой с необычным орнаментом за её плечом – такая была в ванной нашей с Костиком квартиры.

— Слушай, Марша… — спросила я, когда женщина устала ругаться и замолчала. — А ты сейчас где? На Земле ведь? С… Моим мужем живёшь или как?

— Мне с твоим мужем жить?! Да ты с ума сошла?! Со слизняком этим дело иметь! — Марша весело рассмеялась, запрокинув голову. А мне опять стало не по себе – я, Полина, смеялась совсем не так, как эта женщина с моей внешностью.

— Но ты в моей квартире? Ты в ванной...

— Живу я в твоей квартире, конечно. Меня же сюда вынесло – я теперь Полина Звягинцева по документам. Жаль, что при этом тебя унесло на моё место. Так всё по-дурацки получилось, — Марша с досадой вздохнула.

— А что с моей свекровью? Она ведь меня убила, по сути. И мне приснилось, что ты её побила, когда вернулась из окна в комнату.

— Свекровь твоя лечится сейчас в реабилитационной клинике, или как это называется у вас? Может, вылечится, но я не уверена – ты права, я малость разнервничалась, когда меня втянуло на твоё место, а тебя – вынесло на моё. Всё не так должно было случиться, понимаешь?! И если бы эта тварь тебя убила, то… В общем, лечится она. А муженька этого твоего я выселила к его шлюхе. Конечно, денег лишила, с поста директора компании выпнула. Ты ведь не против, что я его малость наказала?

— Нет, не против… А кто сейчас директор? Кто делами занимается? — вдруг заволновалась я – все-таки это был бизнес, который основали мои родители.

— Так я и занимаюсь! Ты не беспокойся, Полетина, я в твоём мире часто бывала по делам. Кое-что тут знаю, а если в чём не разберусь, то наши помогут мне.

— Кто «наши»?

— Ребята из Федерации, — голос Марши стал серьёзным, лицо тоже. Она придвинулась к зеркалу и строго спросила: — Ты правда ничего не вспомнила?

— Правда. Расскажи мне всё, а? Что за Федерация и вообще, кто я такая?! Почему нас с тобой поменяли? — последнюю фразу я уже выкрикнула в полный голос.

Абсолютно проигнорировав мои вопросы и вопли, Марша уставилась на меня и начала задумчиво бормотать:

— Странно… Очень странно… При возвращении в родной мир ты должна была всё вспомнить… Конечно, всё произошло спонтанно и неправильно, может, поэтому...

— Мне сказали, что на меня наложена какая-то печать. Очень мощная. Снимать её не стали, побоялись, что навредят мне. Что это такое? Рассказывай! — Я со злости даже затопала ногами — да сколько можно мозги мне полоскать своими секретами!

— Э, потише! Я не твоя подданная, милая, чтобы на меня орать! — оборвала мои вопли Марша. Недовольно пожевала губами и вздохнула: — Ладно, слушай сюда. Ты не Полина Звягинцева. И не Аполлинария Милославич, естественно. Ты – принцесса Полетина из Астрарии и одна из Хранителей…

Марша замолчала, а я съязвила:

— Слушай, вот теперь стало прям понятно-понятно! А ты кто тогда? Мне сказали, что ты какой-то науф, как и Доротея.

— Не «какой-то науф», а офицер первого класса Межмировой Федерации Правопорядка Марша Лиона, — отчеканила женщина в зеркале. — И это я прятала твоё тело почти тридцать ваших земных лет.

— «Прятала тело»… — пробормотала я. — Ужасно звучит, будто меня заморозили и в криокамере хранили, чтобы потом оживить...

Неожиданно Марша кивнула:

— Примерно так и есть. Науфы не имеют своего тела, всегда живут в чьём-то, и нам без разницы, чьё оно. Хоть в кошку вселимся, хоть в змею. Или в дракона, как в твоем случае. Я вот в твоём теле много лет жила, и от настоящей тебя Охотников отводила. Заодно продолжала свою службу.

— Боже мой, каких ещё охотников?! — застонала я, в отчаянии хватаясь за голову.

— Охотников, которые много-много лет ищут тебя по всем мирам, принцессочка… И вот наконец нашли! — ответил мне голос от двери, похожий на шипение, и заставивший приподняться мои волосы на затылке.

Я замерла, боясь повернуться и посмотреть, что там. Лицо Марши в зеркале тоже застыло. Глаза у неё в ужасе расширились, и она произнесла одними губами: «Беги! Беги!»

77

77

Нарр

Лукрелия сидела в кресле напротив, высокомерно подняв подбородок. Смотрела на меня спокойно, даже равнодушно, словно наш разговор был ей скучен. Но я видел, как тонкие женские пальцы нервно подрагивали, а в глубине ее зрачков прятался страх.

— Зачем ты это сделала? — спросил я.

— У Саргана больше прав на престол, чем у тебя, Нарравар.

— Да?

— Да! Мое происхождение выше, чем у твоей матери. В моем сыне течет королевская кровь с обеих сторон, в тебе – только по отцу. Если бы не болезнь твоего дяди, затмившая его разум, он бы понял это и назвал своим преемником не тебя, а Саргана. Я просто хотела восстановить справедливость, — отчеканила она.

— Справедливость ты восстанавливала, подпаивая сына какими-то зельями? Чем, кстати, ты его травила?

— Травила? Ты с ума сошел?! Я просто давала ему зелье для… Послушания.

— Неужели Сарган не поддерживал твои амбициозные планы сесть на мой престол? — уточнил я, всматриваясь в лицо мачехи. Мне нужно было понять: в сговоре с ней мой брат или нет. Если нет, то не всё так плохо. Если да, то хуже некуда.

— Он слишком мягкотел, чтобы забрать у тебя свое! Весь в своего размазню-папашу! — по лицу мачехи пробежала гримаса отвращения.

— Не забывай, что ты говоришь и про моего отца тоже, — предупреждающим тоном произнес я.

— Ай, он все равно умер! Какая ему разница, что о нем говорят? — брезгливо поморщилась Лукрелия.

— Мне не все равно, потому выбирай выражения! — потребовал я. Дождался, пока она неохотно кивнет, и вернулся к разговору о брате: — Повторяю вопрос: чем ты поила Саргана?

— Зельем, которое мне дала Клементина Трюфленшабель.

— Что в