Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

Он ждал ответа, разглядывая меня своими синими глазами, а я задумалась. С одной стороны приятно, что он обо мне думал, заботился о моём удобстве, а с другой, мы же молодожёны! Разве не странно будет спать от отдельности с первых дней совместной жизни?

— Ах, на печке, значит? Какой хитрый! — Я в шутку сострожилась. — А мне, значит, мёрзнуть одной в постели? Или если мы с тобой не… ну… то спать вместе нельзя?

— Отчего же? Можно! — живее ответил Адамир, и я заметила, как его глаза потеряли изнемождённость и заблестели. — Просто не хочу, дабы тебе боязно со мной было иль ещё чего.

— Мне будет боязно, если ты уйдёшь спать один. Вдруг ночью тебе опять станет хуже?

— Этого-то я и страшусь, точно бесов лесных… Не хочу, дабы ты меня таким видела.

— Ну уж нет, мы с тобой сегодня поженились! Клятву перед дубом дали всегда вместе быть! И в здравии, и в болезни!

Я прикусила язык, вспомнив, что наши клятвы звучали иначе, а эти слова — они ведь из другой жизни. Но Адамир, кажется, ничего не заподозрил, наоборот, проникся моими словами. Всё ещё тяжело дышал, но нашёл в себе силы дотянуться до меня, поцеловать.

Я пылко ответила, уничтожив тем самым остатки его сомнений и неуверенности, а когда отстранилась, то добавила с красными щеками:

— Мне надо снять платье… Уйдёшь или посмотришь?

Адамир сдавленно выдохнул, сильнее опаляя моё лицо горячим воздухом из своих лёгких. Томно смотря мне в глаза, ответил вопросом на вопрос:

— Злата, милая… С ума свести решила? Почто ты меня так дразнишь?

— Я не дразню, а спрашиваю. Если сложно будет смотреть, то ты можешь выйти. Я потом тебя позову.

— А тебе? Тяжко будет снимать одежды, зная, что ты под взором моим?

— Сейчас и проверим, — ответила я как можно спокойнее.

А у самой уже руки тряслись от нахлынувшего смущения. Было волнительно и очень непривычно. Мне ведь в прошлой жизни не доводилось раздеваться перед мужчиной. А тут не просто мужчина — муж. И от понимания этого голова будто бы слегка закружилась.

Я решила начать с волос и расплести косы. С каждым распущенным витком, с каждой освобождённой прядкой, падающей с плеч золотистой волной, голова становилась легче и как будто бы пустела. Я видела как по мгновениям менялся взгляд Адамира: то нежный, то полный сдерживаемого желания, то почему-то виноватый.

А то вдруг до такой степени горячий, что побоялась неизбежно сгореть от него раньше времени и быстренько отвернулась спиной. Взлохматив волосы, перевела дух. Настал черёд платья.

Я взялась за пояс и от волнения так запуталась, что, кажется, только больше узлов наделала. Но вовремя придя в себя, стала быстренько исправлять. И скоро широкий пояс, расшитый цветочным узором из ниток, освободил мою талию. Упал на пол, и я сделала свободный вдох.

А следом на всю комнату прошумел глубокий вздох Адамира. Он смотрел на меня, терпеливо любовался. Я ощущала его долгие взгляды каждым участком затылка, а потому мне хотелось раздеться максимально красиво, как в каком-нибудь фильме.

Я огладила плечо, которое недавно поцеловал Адамир, и плавно стянула с себя платье. Не осталось ничего, кроме свободной нижней рубахи до колен. Такой тонкой, что если бы сейчас в окно опять заглянула любопытная луна, то просвечивались бы контуры моей фигуры.

Нет, пусть лучше вредная сидит там, где ей место. Я не хотела вновь видеть боль на лице Адамира.

Всё, что хотелось видеть на его лице, и так уже отразилось, когда я переступила платье, повернулась и обнаружила его уже лежащим под одеялом. Кажется, он тоже просто так не сидел и успел избавиться от лишнего. Его широкие плечи, покрытые розоватыми отметинами, вздымались от тяжёлого дыхания, а горящие обожанием глаза с расширенными зрачками было видно даже в полумраке комнаты.

Я покраснела, глядя на него исподлобья, и на несколько робких шагов приблизилась к кровати. Было неловко, но любопытно.

— Адамир… — тихонько обратилась я.

— Что, моя душенька?

— Если я вдруг буду ворочаться или пинаться во сне, ты мне скажешь?

Взгляд Адамира обожания не утратил, но ещё стал удивлённым и наполнился весёлыми искрами.

— Не будешь.

— Откуда ты знаешь?

— А я тебя так обниму, что не смогёшь пошевелиться.

— Ха-ха… Договорились.

И с колотящимся от волнения сердцем, я потушила свечу и скорее забралась в постель, чтоб не накручивать себя больше.

Мы не сразу уснули. Просто лежали рядышком, глядя то в потолок, то друг на друга. Прислушивались к чему-то, пытались снять неловкость болтовнёй ни о чём. Кажется, делить с кем-то постель было немного непривычно не только для меня, но и для Адамира.

А потом в какой-то момент то ли он осмелел, то ли я расслабилась… Но его рука по-свойски оказалась на моей талии, прижала ближе. Широкая, сильная… И почти такая же приятно-горячая, как и печка, на которую Адамир не так давно собирался от меня сбежать.

Глава 52. Утро

Проснулась я с первыми птицами. Именно птицами, а не петухами. И осознав это, сначала очень удивилась, пока не вспомнила, где и с кем уснула. Я улыбнулась, чувствуя спиной тепло своего мужа и огляделась.

Из-за тряпочки, висевшей на окне в комнате стоял полумрак, но проникший снизу неокрепший свет солнца и неутихающие птички убедили меня в том, что сейчас всё-таки утренняя заря.

Я потёрла сонные глаза и слегка потянулась. Снова осмотрелась, найдя глазами небольшой сундук со своими вещами. Его и кадку с квашнёй перенесли сюда за день до свадьбы. Остальное — цитируя отца — «когда притрётесь друг к дружке». Всё же он продолжал обо мне беспокоиться.

Что ж, новый день в новом доме. Значит, надо было приготовить получше осмотреться здесь, где-что. Я теперь всё-таки жена, хозяйка.

Я глянула за плечо, всё ещё чувствуя на талии руку и жар Адамира. Тот с виду очень крепко спал и согревал мне не только спину, но и затылок своим шумным, размеренным дыханием. А ещё близи его волосы отдавали рыжиной у корней… Красотища.

Будить его рука не поднималась. Но, кажется, чтобы встать самой, его руку всё-таки придётся поднять. И я думала, что это будет легко, но не получилось! Рука у Адамира была неподъёмной, точно сделанной из чугуна. Я крутилась,