Личный психотерапевт для Эльфа - Александра Олив

как хищник, готовый разодрать ее в клочья. Но Анна этого не видела. Она лишь закрыла глаза, оставляя свое внимание на прикосновении к его холодной ладони, и в этот момент почувствовала, как тепло хлынуло из нее потоком в его тело.

Эардарлир был в агонии. Чтобы исцелить рану ему нужно было уйти за грань сна, но дикая жгучая боль не давала этого сделать. Отвар Ирнисс не подействовал, как и магия Хранителя не отозвалась, и ему оставалось только мучиться и удерживать сознание в теле, пока черный огонь не испепелил бы его заживо.

Когда смертная посмела прикоснуться к его руке, он думал, что разорвет ее на части. Очередная волна боли была совсем рядом.

Эардарлир стиснул зубы, чувствуя приближение обжигающей изводящей пытки на грани сознания.

Изуродованное тело сестры, изрубленное косыми мечами, лежало у его ног, а она продолжала укоряющее смотреть на него своими невозможными синими глазами. И стоило ему на миг вырваться из жуткого видения прошлого, затуманенным ядом взором он видел лишь тени, неистово танцующие в ставшем невыносимом свете светильников.

А затем снова боль. Сильная. Обжигающая. Ломающая волю.

И снова тело сестры, безвольно лежащее перед ним на разгоряченной и окропленной её же кровью земле.

Ему хотелось раненым зверем выть от безумия в голос и рвать на себе кожу когтями. Часть лица горела, поглощённая непрекращающимся все пожирающим черным пламенем. Оно было везде и выхода из него не было.

Он проигрывал эту битву Тени. Она получит его душу.

Повелитель чуть приподнял голову, глядя здоровым глазом на ту, что посмела прикоснуться к нему без позволения.

Разве ей не было страшно? Он выглядел ужасающе.

Дикий стон боли уже подбирался, чтобы быть освобожденным.

Царственный вейар попытался сделать вдох через сомкнутые в хищном оскале зубы, и вдруг… мутными глазами увидел мягкое золотистое свечение, исходившее от рук чужеземки.

Он замер, его глаза зачарованно застыли на золотистом свете, умиротворяющей прохладой струившемся из её рук. Он проникал в его тело, расходясь освобождающей волной вверх по ране.

Повелитель все еще ждал боли… Но внезапно почувствовал облегчение, словно кто-то разжал сильнейшие тиски и освободил из огня его тело.

Снежноволосый вейар судорожно и резко выдохнул, опустив голову на подушку, и закрыл глаза, делая очередной вдох сквозь сжатые зубы.

Приступа огненной боли, которая скоро превратится в вечность, не было… Было лишь ощущение мягкого потока, медленно обволакивавшего его тело.

Эардарлир мучительно нахмурился, и с усилием снова распахнул глаза, вглядываясь в смертную.

Что она такое? Ему ведь только показался свет, идущий от её ладоней?

Вейар снова недоверчиво приподнял тяжелую голову в мягкой полутьме покоев, но свет никуда не исчез.

Вся раненая рука была наполнена им…

Женщина сидела неподвижно с закрытыми глазами рядом с ним. Ее длинные русые высветленные волосы лежали, рассыпанные по плечам. Простое темно-синее платье вырисовывало мягкую женственную фигуру.

Она держала в своих маленьких ладонях его руку, и он заметил, как её губы иногда бесшумно шевелились.

Зрение начало проясняться, и призрачные видения отступили прочь, беснуясь от невозможности вцепиться в него и разодрать его душу на части.

Тень не получит древнюю душу Хранителя Нэрэльдалот, которую так неистово жаждала поглотить.

Эардарлир медленно опустил тяжелую голову на подушку и закрыл глаза, открываясь навстречу свету, исходившему от смертной.

Боль уходила, безвозвратно покидая его тело, а вместо неё он чувствовал мягкое тепло, как будто кто-то заботливо укрыл его невесомой, но совершенно непроницаемой для тьмы пеленой нежности и ласки — столь давно забытых и запретных для него чувств…

И могущественный вейар охотно сдался этим ощущениям, как истерзанный и ослабленный путник, сожжённый диким огнём пустыни, вдруг обнаруживший живительный источник и из последних сил нырнувший в хрустальную воду оазиса…

Анна услышала странный вдох облегчения. Когда она почувствовала, что поток ослаб, она открыла глаза и посмотрела на рану, и не смогла поверить. Раны на руке не было, она затянулась, а место, на котором она находилась, слабо светилось золотистым светом.

Такого эффекта в ее обычном мире она не видела, но ведь мир вейар был совсем другой, и магия в нем имела непосредственное место.

Долгур с удивлением и явным облегчением смотрел на происходящее.

Анна перевела взгляд на Повелителя и заметила, что его здоровая часть лица в абсолютном неверии взирает на место раны на руке. Его рот был потрясенно приоткрыт. В глазах плескалось неверие, изумление и ошеломление!

Ещё Анне стало ясно, что растерзанная чёрным огнём г'нари сторона лица медленно восстанавливалась.

В тишине она рассматривала его красивое лицо.

— Я могу… — она не успела договорить свой вопрос, но вейар опередил ее, бесстрастно прикрыв здоровый глаз, и глубоко выдохнул, сдаваясь ей на милость.

Молодая женщина придвинулась чуть ближе и осторожно приложила ладонь к виску эльфа. Так близко к эльфийскому правителю Анна ещё никогда не была.

Она тут же почувствовала, как поток энергии, словно вода из крана хлынул через ее руки. Она не знала, сколько прошло времени, но когда снова открыла глаза, то почти в голос выдохнула от удивления, столкнувшись практически нос к носу с его острыми кристально-голубыми глазами, буквально впившимися в ее лицо.

Лицо Повелителя было идеальным, без малейшего напоминания о ране давно минувших дней.

Вейар спокойно лежал на приподнятой подушке и жёстким оценивающим взглядом едва прищуренных прозрачных голубых глаз, в ночном сумраке казавшихся серыми, рассматривал Анну в упор.

Женщина невольно отдернула руку, все еще прикасавшуюся к его лицу и, медленно попятилась прочь, отстраняясь и убираясь подальше с его кровати и с его территории.

Его взгляд проникал насквозь, он был похожим на выжидающего свою добычу зверя.

В тот момент о его благодарности Анна даже и не думала. Ей лишь хотелось оказаться от него как можно дальше.

— Я… пойду, — неловко пробормотала Анна, не зная, как исчезнуть за мгновение. Если бы прабабка обучила ее и этому навыку, ее радости не было бы предела.

И опять, почему он вызывал у нее такое сильное внутреннее волнение? Не в ее ли обязанности входили практически ежедневные встречи и переговоры с первыми лицами компаний?

Анна не понимала, что с ней происходило, но оказываясь рядом с его могущественной фигурой, она чувствовала себя маленькой и неуверенной, что вызывало внутреннее раздражение.

После исцеления Анна чувствовала странное опустошение внутри, как будто ее тело стало невесомым. И когда она резко поднялась с его кровати и попыталась сделать шаг, мир вокруг стремительно поплыл навстречу звенящими кругами.

— Анна! — голос Духа испуганный и странно удалённый.

— Я держу ее… — сверху