Путь убийцы - Дж. М. Керл

не в гневе, а просто как работу, которую необходимо выполнить. Каждый удар плети становился все сильнее и жестче, пока Бист наконец не упал на руки, тяжело дыша. Двадцать ударов оставили его спину окровавленной и покрытой рубцами.

Командир Эйс вернула плеть на пояс:

— Встать на ноги, ученик. Эта вражда между вами четверыми заканчивается здесь и сейчас. Ассасины защищают своих.

Бист медленно поднялся, и его мертвые глаза встретились с моими. Ненависть впилась в меня. Я могла бы ею подавиться. Вопреки словам Командира, это заставило его возненавидеть меня еще сильнее. Он возложит на меня вину за этот позор и унижение.

Вандер снял свою тунику и вытер ею потное, окровавленное лицо. Он не видел, как Бист перекосился от злобы, глядя на меня.

Командир Эйс подозвала меня взмахом руки:

— Пожмите руки.

Я кивнула, и когда наши ладони сцепились, он сдавил мои пальцы в своей хватке, а затем притянул меня в грубое объятие и прошептал мне на ухо:

— Вайпер не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя. — Затем он громко произнес: —Перемирие, Косторез?

Я с трудом сглотнула:

—Перемирие, Бист.

Не так уж много слов проронили мы с Вандером по пути обратно в нашу комнату. Я поблагодарила его, но этого казалось мало. Он заверил меня, что так поступил бы любой хороший наставник, однако это было неправдой. Единственной причиной, почему Дред дрался за Биста, была его собственная гордыня. Отклони он вызов Вандера, это заставило бы его выглядеть слабым и опозоренным.

У нас ушло добрых двадцать минут на то, чтобы пересечь территорию, потому что ассасины то и дело останавливали Вандера, чтобы поздравить его. Немало людей звали его пойти отпраздновать, но он отказывал им простым: «Не сегодня». Я гадала, не больно ли ему куда сильнее, чем он показывает. Он шел так же гордо и уверенно, как и всегда. Рваная рана над глазом была единственной настоящей боевой отметиной, да и ту он скрыл, накинув капюшон, но он был на пределе. Его движения были дергаными и резкими, а желваки на челюсти сжимались и ходили ходуном каждый раз, когда очередной человек останавливал нас для разговора. От него так и веяло тревогой и раздражением.

Мы уже почти подошли ко входу в нашу башню, когда группа из троих окликнула нас, маша руками.

— Вайпер, это был эпичный бой! — сказал мужчина с россыпью веснушек и широкой улыбкой. — Мы всегда знали, что ты опасен, но это было нечто особым. Пошли с нами, мы угостим тебя выпивкой. Можешь даже взять с собой щенка, — он подмигнул мне.

— Щенка? Я думала, после сегодняшних утренних событий ты научился проявлять ко мне уважение, — поддразнила я.

Ассасин искренне расхохотался, и остальные двое — мужчина и женщина — присоединились к нему.

— А ты смешная. Косторез, верно?

— Ага.

— Отличное имя. Тебе повезло с наставником. Он лучший. И неважно, что болтают некоторые. В нашем мире всякое случается, а? — он толкнул меня плечом в плечо.

Он говорил о других учениках Вандера так, будто я знала эти истории. Мне следовало бы их знать, но часть меня не хотела этого. Они могли заставить меня посмотреть на него иначе.

— Так что скажешь, Вайпер? В «Ром и барабаны Голдмана»?

Он отвернулся, желваки на его челюсти снова сжались. Молчание становилось неловким.

Я наконец прокашлялась.

— Он не в настроении. — Вандер просто кивнул в знак согласия. Его стально-голубые глаза буквально молили об побеге. Он напоминал мне дикого зверя, попавшего в капкан. И я никак не могла понять почему. Он ведь только что выиграл бой. Я думала, он будет праздновать и радоваться. Его поведение заставляло меня нервничать.

— Похоже, твой наставник — не единственный, кто проявляет гиперопеку, — мужчина снова рассмеялся. — Тогда в другой раз.

Троица удалилась, а Вайпер поспешил к нашей башне, пока кто-нибудь еще не начал донимать его. Он стремительно взбежал по лестнице и направился прямо в купальню.

Что-то было не так. Я шагала из стороны в сторону. Что, если он скрывает, насколько тяжело ранен? Что, если он прямо сейчас там, корчится на полу от боли или пытается ее сдержать? Я тихонько постучала в дверь. В конце концов, именно из-за меня он дрался и получил травмы.

— Вайпер, тебе больно? Я могу чем-нибудь помочь?

— Я в порядке. — Его голос прозвучал грубо и напряженно.

— Я позволила тебе помочь мне, хотя и не хотела этой помощи.

— Потому что тебе она была нужна, а мне — нет.

— И ты собираешься зашивать этот порез над бровью совершенно один? — Я сложила руки на груди и прижалась лбом к двери. — Я умею. Я за свою жизнь немало ран зашила.

— Я сам справлюсь.

Я уставилась на дверь, представляя, где именно за ней он стоит. Упрямец.

— Принимать помощь время от времени — это нормально. Даже от своего ученика. Ты хотя бы чистую одежду хочешь? Я могу принести…

— Нет. Просто оставь меня в покое.

Мое сердце медленно опустилось. Я услышала звук льющейся воды и принялась мерить шагами свою половину комнаты. Мои сапоги издавали размеренный стук, стук, стук. Некоторые люди, особенно мужчины, терпеть не могли принимать помощь, но здесь ощущалось нечто иное. Я знала, что он не злился на меня, даже если его голос звучал именно так.

Когда он наконец вышел из купальни — с зачесанными назад, все еще мокрыми волосами, одетый лишь в черные штаны, — я замерла. Он замялся в дверном проеме, а затем срезал путь к своей половине комнаты. Мои сапоги громко стучали при каждом шаге, когда я обогнула занавеску и встала в ноги его кровати. Желтеющий синяк на его скуле казался почти зажившим. Порез над бровью закрывала повязка. На ребрах виднелись незначительные кровоподтеки, но они были желтыми, будто получены несколько дней назад.

— Вайпер, я… — Он повернул голову. — Я хотела еще раз сказать тебе спасибо. Ты не только спас меня от плетей, но и не дал Бисту полосовать меня, да и вызов Дреду — это куда больше, чем я могла просить. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить тебе за все, что ты для меня делаешь. — Я улыбнулась, надеясь получить улыбку в ответ. — Одно только обучение стоит невероятно многого.

— Что ж, ты никогда не хотела быть здесь, а это мой долг. — Он отвел взгляд и поспешил мимо меня к своему гардеробу. Он с раздражением принялся рыться в своих вещах и в конце концов натянул чистую форму ассасина.

Я с трудом сглотнула. Долг. Это все,