Порочная преданность - Бриджес Морган

— Если его действительно допустили, у него немало наглости — устраивать такие выходки посреди твоего ключевого выступления. Честно говоря, это оскорбительно. И по отношению к тебе, и по отношению ко всему мероприятию.

— Я справилась, — говорю, отвечая ей успокаивающей улыбкой. — Это не первый раз, когда кто-то пытается перетянуть внимание на себя во время доклада. И, сомневаюсь, что последний.

— И всё же, — бормочет она, оглядывая зал, будто надеется выцепить его взглядом из толпы. — Я поговорю с охраной. Нам ни к чему подобные срывы. Ты заслуживаешь лучшего.

— Спасибо, — отвечаю я искренне, хотя внутри неприятно сжимается. Последнее, что мне сейчас нужно, — чтобы кто-то начал разбираться, кто такой Призрак и почему он здесь. — Что дальше? Полагаю, мне предстоит познакомиться с кем-то из гостей?

Её выражение меняется мгновенно: раздражение исчезает, уступая привычной деловой собранности.

— Да, разумеется. Есть несколько ключевых спонсоров, которые умирают от желания познакомиться с тобой. Начнем с Дэниела Кросса. — Она указывает на стол у сцены, где группа элегантно одетых гостей увлеченно переговаривается между собой.

Я следую за ней, входя в отлаженный ритм рукопожатий, улыбок и тщательно выверенных светских фраз. Дэниел Кросс обаятелен и приветлив, щедро рассыпается в комплиментах моей работе и хвалит за вклад в университет. Луна Хойя не менее увлеченно говорит о том, какое сильное впечатление на неё произвело моё выступление.

Но, переходя от одного знакомства к другому, я никак не могу избавиться от воспоминания об ухмылке Призрака, о его голосе, с пугающей легкостью разрезавшем тишину зала. Его присутствие тянется за мной, как тень — невидимое, но неотступное.

— Женева, — окликает меня доктор Корбин, возвращая в реальность. — Есть еще один человек, с которым я хотела бы тебя познакомить.

Она указывает в сторону бара, где стоит высокий мужчина с бокалом в руке. Идеально сидящий костюм подчеркивает его фигуру, а исходящее от него ощущение власти невозможно не заметить.

— Это Виктор Стэнтон, — понижает голос доктор Корбин. — Один из наших самых влиятельных спонсоров. Думаю, он покажется тебе интересным.

Я встречаю взгляд Стэнтона, когда мы подходим ближе. Он оценивающе смотрит на меня проницательным взглядом. Затем улыбается и протягивает руку.

— Доктор Эндрюс, — уверенно произносит он. — Ваша репутация опережает Вас. Речь была впечатляющей.

— Спасибо, мистер Стэнтон. — Я пожимаю ему руку. Хватка крепкая, от мужчины веет властью. — Ваша поддержка делает такую работу возможной, и я благодарна за это.

— Мне только в удовольствие, — отвечает он голосом, в котором слышится отточенное обаяние. — Ваши наблюдения в области криминальной психологии были по-настоящему захватывающими. Особенно анализ Призрака. — Он отпускает мою руку со сдержанной улыбкой. — Редко встретишь человека, способного свести такую сложность к чему-то настолько увлекательному. У Вас определенно есть дар слова.

— Спасибо. Моя цель — сделать материал доступным, не обедняя его смысл.

Он кивает и делает глоток из бокала. Взгляд спокойный, закрытый — такой бывает у людей, привыкших к совещаниям и переговорам.

— И Вы с этим справились. Детство в Африке, должно быть, было необыкновенным опытом.

— Да. — Моя улыбка смягчается от воспоминаний. — Оно дало мне более широкий взгляд на мир. Красота и лишения, прогресс и борьба. Мои родители всегда говорили, что оттуда невозможно уехать прежним человеком.

— Похоже, они были выдающимися людьми. Должно быть, от них Вам досталась и эта страсть к пониманию других. Сколько Вы там прожили?

— Мы переехали, когда мне было два. — В памяти вспыхивают образы: ослепительное солнце, бескрайние просторы и чувство чуда, которое по-настоящему умеет испытывать только ребенок. — Мы оставались там до моих семи лет, а потом вернулись в Штаты.

Стэнтон задумчиво кивает.

— Пять лет в таком формирующем возрасте… Вероятно, такой опыт оставил глубокий след.

— Да. Это сформировало мой взгляд на людей, на сообщество, на мир в целом. Мои родители всегда полностью отдавали себя работе, и даже в том возрасте я видела влияние, которое они оказывали на окружающих.

Он медленно отпивает, не отрывая от меня вежливого, но настойчивого взгляда.

— Достойное наследие.

— Спасибо.

Затем вперед выходит доктор Корбин, выбрав безупречный момент для вмешательства.

— Виктор, я рада, что у Вас была возможность поговорить с Женевой. Она — лучший пример того, чего может достичь наш факультет.

— Без сомнения, — говорит Стэнтон, его взгляд в последний раз скользит ко мне. — Доктор Эндрюс, было приятно познакомиться. С интересом буду следить за развитием Вашей карьеры.

— Я ценю Вашу поддержку.

Он растворяется в толпе, и я наконец позволяю себе выдохнуть. Доктор Корбин ободряюще касается моей руки.

— Ты ему понравились, — говорит она с улыбкой. — А для нас это очень хорошо.

— Рада это слышать.

Пока мы переходим к следующему представлению, мои мысли возвращаются к Призраку. Во время каждого рукопожатия и вежливой улыбки я продолжаю искать его. Взгляд скользит по углам зала, по тем участкам, куда не добирается свет. Его нигде нет.

В какой-то момент я понимаю, что больше не выдерживаю. Я поворачиваюсь к доктору Корбин с вежливой улыбкой:

— Если Вы не против, мне нужно выйти на минуту. Просто перевести дух.

Она кивает с пониманием:

— Конечно. Сколько нужно. Подобные мероприятия могут выматывать.

Я пробираюсь сквозь толпу, мои каблуки стучат по мраморному полу, пока я огибаю группы гостей. Зал отеля роскошен, но сейчас мне не до него — я иду прямо к балкону.

Стоит выйти наружу, как прохладный ночной воздух обдает меня, резко контрастируя с теплом огромного бального зала. На мгновение я просто закрываю глаза и дышу, позволяя напряжению медленно уйти из плеч.

— Отличная речь, Док.

43. Женева

Я резко оборачиваюсь, дыхание перехватывает от крика, который так и не срывается. Сначала я почти не узнаю Призрака, даже с такого близкого расстояния. Его внешность изменена до неузнаваемости, и от этого становится не по себе, но это всё равно он. Его пронзительный взгляд ни с чем не спутаешь.

— Что ты творишь? — я бросаю взгляд к дверям балкона, пульс учащается. — Тебе нельзя быть здесь.

— И всё же я здесь. — Он выпрямляется, отталкиваясь от перил. Безупречный костюм идеально вписывается в респектабельную толпу внутри, но холодная ухмылка выдает его. — Ты сделала меня звездой вечера. Было бы невежливо не появиться.

— Дело не о тебе, — огрызаюсь я, сердце колотится. — Это просто шанс продвинуть мою карьеру.

— Милая маленькая лгунья.

Я скрещиваю руки и пригвождаю его взглядом.

— Тебе нужно уйти.

Он делает шаг вперед, вторгаясь в моё пространство, и меня накрывает его запах с тонкой нотой магнолии. Почему всё в этом мужчине сводит