С топором наперевес - Дафни Эллиот

Чёрт. Я всё порчу.

Я наклонилась, пытаясь поймать его взгляд, и указала на дверь.

— Мне пора. Нужно по делам.

Он поднял глаза от тарелки Тесс, которую кормил в её стульчике, и его лицо потемнело.

— А. Ну, ладно.

Я повернулась, надеясь поскорее выйти из этой странной, гнетущей атмосферы. Но, дойдя до двери, передумала.

Это уже была не я. Я больше не прятала голову в песок. Мне совсем не хотелось провести весь день, мучительно прокручивая в голове всё, что я могла сказать или сделать не так. Пора было собраться и взять себя в руки.

— Ноа. Кажется, тебя что-то гложет. — Я старалась не выдать страх, но голос всё же дрогнул. — Я бы хотела помочь, если могу.

Я затаила дыхание, готовая к худшему. Что он выгонит меня. Накричит. Упрекнёт в навязчивости.

Но вместо этого он встал и медленно подошёл ко мне, неуклюже зависшей посреди комнаты.

Со вздохом он обнял меня.

— Этот день… — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. — Мне сегодня тяжело.

Я обняла его в ответ, молча похвалив себя за то, что нашла в себе смелость спросить.

— Сегодня год. — Он замолчал на секунду. — С того пожара.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Щёки ввалились, кожа была бледной. Он выглядел совершенно вымотанным. Он не часто говорил о смерти родителей Тесс, но я знала, что это как-то связано с крупным лесным пожаром, на котором он тогда работал.

— Мне так жаль... — Я прижалась щекой к его груди, стараясь передать ему хоть немного своей силы. — Что я могу сделать?

— Мне нужно хоть ненадолго вылезти из своей головы.

Я отступила и похлопала его по груди. Я знала, что ему нужно.

— У меня есть идея.

— Мы почти пришли, — сказала я, ведя его по тропинке к одному из моих любимых мест. Тропа шла мимо озера и поднималась в сторону национального парка Бакстер. Примерно через три километра был поворот, где река Миллинокет прорезала лес. Со временем она выточила широкий берег, оставив после себя уютную поляну, усыпанную гигантскими камнями. Я приходила сюда много раз, чтобы посидеть, подумать, просто посмотреть, как течёт вода. Отличное место для пикника.

Увидев знакомую узкую тропинку, я жестом позвала Ноа. Он нёс Тесс в туристическом рюкзаке, на ней была панама, а сама она с радостью выдёргивала листья с веток и швыряла их ему в лицо. Это было чертовски смешно.

Мы осторожно спустились по склону, цепляясь за корни и лавируя между камнями и деревьями, пока не добрались до моего секретного уголка. По берегу были разбросаны большие гладкие валуны, отколовшиеся от гор много лет назад.

Ноа улыбнулся, подходя.

— Только посмотри на этот вид.

Я проследила за его взглядом и задержалась на пейзаже: вершины вдали величественно вырисовывались на фоне безоблачного летнего неба.

— Здесь можно остановиться. Я расстелю одеяло, и у меня есть игрушки для Тесс.

Он кивнул, поставив руки на бёдра, всё ещё изучая окрестности. К нему постепенно возвращался цвет лица, и несколько километров прогулки помогли ему немного успокоиться. Но я только догадывалась, насколько давящей должна быть для него эта дата — сколько вины и горя она несла.

Я уже расстелила одеяло, когда по поляне разнёсся странный стон. Я повернулась, прикрыв глаза рукой от солнца, и оглядела берег.

Между двумя камнями застряло небольшое коричневое животное. Каждый раз, когда вода набегала, его голова уходила под воду.

У меня подогнулись колени.

— Это… лосёнок?

Я поспешила за Ноа к берегу. И точно — детёныш лося барахтался в воде. Река была не слишком глубокой, но в некоторых местах течение ускорялось. Лосёнок явно застрял.

— Держи. Забери Тесс, — сказал Ноа, расстёгивая рюкзак и аккуратно опуская его.

Тесс начала капризничать, не понимая, почему её не вытаскивают.

Я говорила с ней тихо, стараясь её успокоить, пока вытаскивала её из рюкзака и брала на руки.

Ноа тем временем копался в переднем отсеке — выкидывал бутылки с водой, батончики, аптечку. В итоге он нашёл моток паракорда, храповик и связку карабинов.

Он побежал к дереву у самого берега, обмотал вокруг него верёвку и зафиксировал её храповиком, а второй конец привязал себе на пояс.

— Ноа, тебе туда нельзя. Это опасно.

Он покачал головой.

— Я проходил подготовку по спасению на воде. И эта река даже не приближается к тем условиям. Я не могу оставить его умирать.

До лосёнка было не больше десяти метров, но скользкие камни и быстрое течение могли быть смертельно опасны. Да, он был подготовлен. Да, он знал, что делает. Но мне от этого не становилось легче.

А потом я снова взглянула на бедное животное, как оно изо всех сил старается держать голову над водой и поняла. Ноа не мог просто уйти. Он по натуре был спасателем. Помощником.

— Что мне делать?

— Держи Тесс. Держи подальше от воды. Поднимись повыше. Когда я вытащу лосёнка, он может дёргаться или ударить копытом.

Я кивнула, прижала Тесс к груди и поднялась к деревьям.

Когда обернулась, Ноа уже заходил в воду. Хоть и был август, вода была ледяной. Течение — сильным. Даже отсюда я видела, как он борется с ним, ступая осторожно, перешагивая скользкие камни, ветки и чёрт знает что ещё.

— Ты почти у цели! — крикнула я.

Он кивнул и медленно приблизился к лосёнку, стараясь не испугать его.

Рогов у него не было, он был совсем малышом, но лоси, даже такие, смертельно опасны.

И тут откуда-то донёсся глубокий рёв, гулко прокатившийся по верхушкам деревьев.

Тесс испуганно вскрикнула и указала пальчиком вниз по реке.

Сердце ушло в пятки. Я прижала её крепче и оглядела берег. Увидев, кто вошёл в воду, мне показалось, что душа вылетела из тела.

Огромный лось. Самец. Он заходил в реку, издавая протяжные, почти жалобные крики.

Ноа не обращал на него внимания, всё его внимание было на малыше, он держал его голову над водой.

Он опустился так низко, что из воды торчали только затылок и спина. Попытался поднять лосёнка, но тот не сдвинулся. Издалека он казался маленьким, но рядом с Ноа — это была настоящая мини-лошадь.

Чёрт. Как он вообще собирался вытащить его?

— У него нога застряла! — крикнул Ноа, обернувшись. Он глубоко вдохнул, грудь приподнялась, и он нырнул.

У меня подкосились