Не говорю зла - Айви Фокс

— Эм, — шепчет он в агонии, сам так близко к тому, чтобы сорваться в пропасть.

Когда он произносит мое имя, я отгоняю сопротивление и позволяю ему столкнуть меня с обрыва, зная, что он будет там, чтобы поймать меня.

— Так чертовски красива. Я никогда не устану видеть это выражение на твоем лице, — говорит он, прежде чем заткнуть мне рот одним крепким поцелуем. — А теперь на колени, Эм, — рычит он после этого, и в его глазах снова появляется дикий блеск.

Я делаю, как он говорит, облизывая губы, пока он поглаживает свой член. Не проходит много времени, как струи спермы стекают по мое груди. Кончиками пальцев он распределяет ее по выпуклостям моей груди, а затем просовывает большой палец мне в рот, чтобы я могла облизать его дочиста. Когда он больше не может выносить вида того, как я сосу его палец, он притягивает меня к себе, чтобы подарить страстный поцелуй, от которого у меня подкашиваются ноги. Он притягивает меня ближе, прижимает к себе и целует каждый дюйм моего лица. Я закрываю глаза и пытаюсь не обращать внимания на эти нежные жесты.

Никому из нас не будет лучше, если я это сделаю.

Закончив мыть меня во второй раз, Кольт выключает воду и заворачивает меня в полотенце, чтобы вытереть. Затем он подхватывает меня на руки, относит в мою спальню и сажает на кровать. Я ложусь на бок, намереваясь понаблюдать, как он вытирает свое великолепное тело, но после нашей прогулки у меня отяжелели веки. Я уже почти засыпаю, когда чувствую, как он прижимается ко мне, гладит мое лицо и убирает влажные пряди волос с моей щеки. Я прижимаюсь к его теплу, мое дыхание становится ровнее, и я погружаюсь в дремоту.

— Теперь пути назад нет, — шепчет он мне в волосы, нежно целуя в висок. Я не произношу ни слова в ответ, слишком боясь того, что его предсказание будет означать для нас обоих.

Глава 22

Кольт

Прошло два дня с тех пор, как я поселился с Эммой в ее маленькой уютной квартирке. Должен признать, в такой семейной жизни есть определенная привлекательность.

Мы просыпаемся и трахаемся.

Завтракаем, потом снова трахаемся.

Работаем немного над ее книгой, а потом еще немного трахаемся.

Весь день мы либо погружены в исследовательскую работу, либо не отлипаем друг от друга.

Мужчине легко привыкнуть к такой жизни. Всякий раз, когда возникает желание, один из нас тянется к другому, и этого достаточно, чтобы завести нас. Иногда достаточно обжигающего взгляда, робкой улыбки или обольстительного слова, и мы оба валимся на пол и трахаем друг друга до умопомрачения. Я никогда не чувствовал себя таким расслабленным и довольным, как в эти выходные, и во всем виновата моя непослушная преподавательница, которая не может держать свои руки — или рот — подальше от меня.

Думаю, это взаимно.

Эмма тоже пробуждает во мне ненасытную натуру. Я смотрю на нее, и меня охватывает потребность владеть каждым дюймом ее тела и помечать его. Для того, кто привык получать все на блюдечке с голубой каемочкой, Эмма, заставляющая меня работать над каждым прикосновением и лаской, так же удивительна и завораживает.

Я прикусываю нижнюю губу, наблюдая, как она печатает на своем ноутбуке, настолько сосредоточенная на словах, которые записывает, что даже не понимает, что мне уже не терпится уговорить ее сделать еще один перерыв в работе.

— Даже не думай об этом, Кольт. У меня и так все болит, а на этой неделе мне нужно сдать пять глав.

Она сидит боком на диване, укрытая пледом, с дразнящей улыбкой на губах. Я сижу напротив нее в той же позе, положив на колени свой ноутбук, но это не мешает мне играть с ее пальцами.

— Я уверен, что на твоем теле есть много других мест, которые не болят.

Ее щеки тут же розовеют, но огненный огонек, мерцающий в ее янтарных глазах, говорит о том, что она согласна на мое предложение.

— Безусловно, они есть, но если ты не дашь мне закончить эту главу сегодня, не сможешь насладиться ни одним из них.

— Ты ведешь со мной грязную игру, Эм? — рычу я, думая о том, чтобы откусить большой кусок от ее задницы.

— Я поняла, что тебе нравится только грязный образ жизни, — кокетливо подмигивает она.

— Тогда я удовлетворюсь твоим ртом. Один поцелуй, и я обещаю вести себя наилучшим образом.

— Лжец, — хихикает она.

Ее чертово хихиканье.

Клянусь, я никогда не устану от этого звука. Он что-то делает с моими холодными внутренностями, а также заставляет кровь приливать к моему возбужденному члену.

Черт, я даже улыбаюсь, хотя делаю это редко.

— Даю слово, — причмокиваю я губами не так невинно.

— Только один? — она поднимает палец, показывая, что один поцелуй — это все, что я получу. По крайней мере, пока.

— Только один.

— Отлично. Тогда делай со мной, что хочешь, — смеется она.

— Ой. Я намерен это сделать.

Я кладу свой ноутбук на приставной столик, затем хватаю ее и усаживаю поудобнее. Я ползу вверх по ее телу, Эмма мгновенно тает на диване подо мной, нетерпеливо ожидая моего поцелуя, ее большие красивые золотистые глаза блестят в лихорадочном предвкушении. Ее дыхание уже становится поверхностным, когда она чувствует, как моя твердость прижимается к ее чувствительной сердцевине, пока мое дыхание овевает ее лицо.

— Кольт, — выдыхает она.

— Всего один поцелуй, Эм. А потом мы сможем вернуться к работе.

Я наклоняюсь и дразню языком ее нижнюю губу, прежде чем она жадно приоткрывает ее, чтобы впустить меня в свой рот.

Вся Эмма — это сладкий восторг.

Ее запах.

Ее голос.

Ее губительный поцелуй.

Ее поцелуй — тот самый, от одного лишь вида которого мужчины готовы сходить с ума, лишь бы получить крошечную частицу рая, что способна подарить лишь она. В ее поцелуе я обретаю и покой, и ослепляющую, животную потребность прижать ее к земле и овладеть ею грубо и жестко, пока в ее сознании не останусь лишь я — и больше никто.

Я всегда был эгоистичным ублюдком, не из тех, кто готов делиться своими игрушками. Но когда речь заходит о женщине, что сейчас лежит подо мной, так покорно и так, черт возьми, зачарованно отдаваясь мне, я понимаю, что «эгоист» — это самое мягкое из всех,