Ветер Перемен - Ольга Токарева

— Ваше высочество, не соизволите ли продолжить путь? А извиняться за свои слова я не намерен. Только маленький непослушный ребёнок может своими выходками подвергать опасности жизни других людей. Только маленький глупый ребёнок может обманывать, даже не задумываясь о последствиях.

Говорил он всё это зло, лицо при этом выражало холодное спокойствие, и он сам не понимал почему. Развернувшись, он пошёл дальше, но перед собой видел только зелёные глаза. Сердце сжалось и наполнилось стужей от её слов «не подобает солдату вести себя таким образом». И в тот миг показалось, что он находится далеко от этого места и что расстояние между ними всё больше и больше увеличивается. И лишь едва слышное шуршание ножек говорило о том, что девушки идут следом. Вскоре подошли к другой двери. Зар открыл её, и они оказались на поверхности далеко от места сражения. Нужно было догонять обоз. Усадив девушек на коня, сам он сел сзади, обхватив их рукой, чтобы не упали. Поскакали не спеша. Коню было тяжело нести троих, а Зар старался не думать о нежном теле девушки, прижатой к его груди, и белокурых волосах, щекотавших ему лицо.

В это время оставшиеся в живых у стен города отбивали ещё одну атаку. Теперь им пришлось встретиться лицом к лицу с другим противником, чем-то похожим на людей, только ростом повыше. Их серый цвет лица и торчавшие длинные клыки говорили, что это орки. Вокруг слышался лязг металла, на место убитого врага тут же вставали новые, в отличие от отряда, который возглавлял Вет. Из его пятидесяти солдат остались в живых только десять. Силы были неравны, он это понимал. Вот упали ещё двое из его отряда. Майера окружили с десяток орков, и Вет видел, как тот упал, сражённый мечом. Увидев смерть друга, он закипел изнутри яростью и стал крушить врага с такой силой и упорством, что тот под натиском даже немного отступил. Лешар, видя небольшую передышку и поняв, что остались только он и Вет, стал пробиваться к нему, чтобы последний бой принять вдвоём. Прорвавшись, когда враг немного отступил, они встали спина к спине. Лешар только сейчас заметил, что держит в руке одну лишь рукоять меча. Скорей всего, меч переломился о последнего убитого им врага. Оглядевшись, увидел меч, висевший у Вета на поясе. Раздумывать было некогда, полчища врагов с новой силой бросились в атаку. Выхватив меч из ножен, он невольно бросил на него взгляд и удивился: ничего подобного не видел никогда в жизни. Меч был целиком из золота. «Вот это красавец. Ну что, порубим врага?» В ответ на слова по лезвию меча пробежали одна за другой три переливающиеся радуги. И снова началась сеча. Два воина забыли обо всём на свете, перед ними лишь появлялся и падал замертво враг. Они наперёд знали все замыслы противника. Им казалось, что иногда они рубят головы врагов так быстро, что даже разум не успевает осознать происходящее. А иногда все движения замедлялись, и они двигались плавно и непринуждённо, наблюдая за собой как бы со стороны. Но время шло, убитых врагов сменяли новые. Постепенно подкралась усталость. Понимая это, они собрали остатки последних сил и с криком бросились в атаку. И получилось так: каждый из них с рвавшимся изнутри криком и остатками сил взмахнул своим мечом, и те ударились друг об друга над их головами. Удар получился такой силы, что вокруг задрожала земля. И всё замерло. А от удара мечей пошла магическая волна, уничтожая врага на своём пути. Они как заворожённые смотрели, как мгновенно превращаются в пепел те, кто только что жаждал их смерти.

Они опустили мечи, когда поняли, что вокруг никого нет кроме них и убитых товарищей. Вет бросился к Майеру. Приподняв его голову, понял, что тот ещё жив. Было совсем непонятно, как может ещё жить человек, весь проткнутый мечами. Майер смотрел на Вета и что-то пытался сказать, но кровь булькала в его груди. Они не видели, как рядом появилась смерть. Дракон — оберег на груди Вета приподнял голову и услышал:

— Я же говорила, что не люблю проигрывать и всё равно рано или поздно забираю то, что мне принадлежит.

Вет прижал голову Майера к себе, по щекам его текли слёзы. Опять смерть забирает близкого ему человека. А самым тяжёлым было признать, что Майер — последний человек, знающий о нём всю правду, и что с его смертью, как тогда казалось, обрывается последняя нить, связывающая его с прошлым. Лешар увидел, как к ним приближается белое расплывчатое облако. Он положил руку на плечо Вета и слегка сжал её, стараясь привести того в чувство. Вет поднял голову, посмотрел вперёд и тоже увидел облако. Лишь при его приближении понял, что это Аниэль. Она опустилась на колени возле них и погладила Майера по голове. Увидев её, он улыбнулся, взгляд его наполнился счастьем и покоем. Возможно, он не умирал только потому, что в последний раз хотел увидеть её. Костлявые пальцы смерти схватили сердце умирающего, которое отчаянно сражалось за жизнь. С каждым разом всё слабей и слабей оно отдавалось глухими ударами по телу, говоря всем, что ещё живо. И вот после одного из сжатий оно не смогло раскрыться, цепкие холодные пальцы сдавили его и не дали вырваться на свободу. Рука Майера обмякла, глаза застыли, постепенно становясь безжизненными. В них, как и в сердце, пробралась смерть — она любила из мёртвых глаз смотреть на убитых горем людей, наслаждаясь своей силой и превосходством. Вет закрыл умершему глаза, и ему даже показалось, что лицо друга стало спокойным, будто раз и навсегда оборвался вход в этот живой мир. А ещё увидели, как душа Майера отделилась от тела, подняла с колен призрак Аниэль, и они, глядя в глаза друг другу, слились в едином поцелуе. Так и полетели к звёздам, больше никто и ничто не удерживало их в этом мире.

Одинокий волк, почувствовав смерть хозяина, сел у развалин старого замка и затянул долгую протяжную песню. Он пел о прожитых днях, о скорби и разлуке, о том, что остался один на белом свете и что придётся одному доживать остаток своих нелёгких дней без самого дорогого друга. Вет с Лешаром сложили убитых вместе и подожгли тела. Костёр разгораться не хотел. Казалось, молодые умершие ребята сопротивляются, не желая расставаться с этим миром. Помог налетевший ветер, он раздул