Не дай мне влюбиться - Келси Рей

– Нет, все будет сложно. Но мы любим сложное, помнишь? – Кольт приближается и оставляет поцелуй на моем виске. – Если ты собираешься заставлять меня бороться за то, чего я хочу, и строить то будущее, которое я хочу, то я собираюсь заставлять тебя выстроить с родителями те отношения, которые ты хочешь. Даже когда будет сложно. Понимаешь?

– А что, если они не хотят того же, Кольт? – шепчу я, озвучивая свои страхи, которые я ненавижу больше, чем когда-либо. – Не хотят хороших отношений.

– Солнышко, – стонет он, притягивая меня ближе к себе.

Это неловко, спасибо за это ремням, но мне это даже нравится. Его желание успокоить меня. Его потребность сделать все лучше. Исправить вещи, которые ему неподвластны. Это означает, что он заботится. И мне нравится его забота.

– Может, они думают, что ваши отношения уже хорошие, – спорит он. – Ты когда-нибудь думала об этом? Может, они вообще не подозревают, что есть какая-то проблема.

Он прав. Мои свободолюбивые родители явно ничего не подозревают.

Наверное, это из-за того количества травки в их организме, но что я могу знать? От этого ситуация не становится менее болезненной.

– Это еще хуже, – ворчу я в него. – Потому что если они не видят проблемы, наверное, дело во мне. Наверное, проблема это я.

– Неправда.

Я закатываю глаза и отстраняюсь от него, но он берет меня за подбородок и заставляет встретиться взглядом с ним.

– Не надо. Не преуменьшай свои чувства, потому что думаешь, что они причинят неудобства другим.

– Я не…

– Ты так и поступаешь, – перебивает он. – Я видел, как ты делаешь так много раз. От нас с Мией до Логана и твоих родителей. Ты оттесняла то, что тебе нужно, и ставила их на первое место. И так раз за разом.

– Нет ничего такого в том, чтобы ставить кого-то на первое место, – спорю я.

– Ты права. Но что-то становится не так, когда ты всегда ставишь себя под удар. И раз уж ты не можешь позаботиться о себе, я сделаю это сам. – Он отпускает меня и, гордый собой, откидывается на спинку своего кресла.

– Кольт, у меня все нормально, – я поджимаю губы.

– Нет ничего такого в том, чтобы озвучивать свои потребности в отношениях, Солнышко. Но ты ставишь нужды всех прежде своих, и я больше не позволю тебе этого делать.

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь поддерживать тебя. Собираюсь заставить тебя постоять за себя. А когда ты не сможешь, я сделаю это сам. Я буду твоим голосом. Я буду чем только тебе понадобится. Понимаешь?

Я злобно смотрю на него, но эта злоба быстро растворяется. Губы растягиваются в улыбке. Потому что он милый, когда заботится. И он становится еще милее, когда заботится обо мне.

– Вот это моя девочка, – улыбается Кольт.

52. Эшлин

– Привет, мам. Привет, пап, – здороваюсь я, когда они выходят к дверям дома моего детства.

Это небольшой загородный дом с двумя спальнями, окруженный виноградными лозами и кустарником. Перед домом стоит мятно-зеленый грузовик, на котором изображен знак мира, а с зеркала заднего вида в салоне свисают пушистые кубики. Кольт посмеялся, когда увидел это, но я попросила его не спрашивать.

Странно идти к дому, когда я так давно там не была, и я знаю, что Кольт замечает это. К счастью, он ведет себя как джентльмен и никак не отреагировал, когда моя рука зависла над дверной ручкой, прежде чем я подняла ее и постучала костяшками пальцев по ярко-красной алюминиевой двери.

Еще он не обращает внимания на мою смертельную хватку на его руке, пока я представляю его родителям, что стоят перед нами.

– Это Кольт Торн, мой парень. Кольт, это Анжелика и Уэйд Питерсоны, мои родители.

Кольт подает им другую руку. Не ту, в которую я вцепилась.

– Здравствуйте, мистер и миссис Питерсон. Мы говорили по телефону вчера. Спасибо, что позволили заглянуть, хоть мы и не предупредили заранее.

Мои глаза распахиваются от удивления. Он вчера решил притащить меня сюда? Кольт сейчас серьезно?

Наверное, мне не стоит так сильно удивляться. После того, как идеально все шло, я могу понять, почему он был готов вывести наши отношения на новый уровень, который, к сожалению, включает в себя знакомство с родителями. А раз уж он знал, что я не захочу знакомить его со своими по собственной воле, он взял дело в свои руки.

Пронырливый ублюдок.

– Не за что, – говорит мой отец в ответ. – И, пожалуйста, зови нас Уэйд и Анжелика.

Он убирает от лица свои русые с проседью волосы и пожимает Кольту руку. Мама делает то же самое.

– Вам повезло, что мы еще дома. У нас круиз на следующей неделе, – объясняет она, отходя в сторону, чтобы мы вошли. – Все проводит наш шаман. Думаю, это будет очень просветительная поездка. Правда ведь, Уэйд?

– Да, милая, – соглашается отец, щипая ее за зад. – Очень просветительная.

О господи. Они не могут опозориться еще сильнее, так ведь?

В нос мне ударяет сильный запах травки, я морщусь и смотрю на Кольта, надеясь, что он не заметит. Как я и предупреждала, мои родители всегда были свободны духом, но слышать это от меня и видеть вживую – две разные вещи.

Часть меня всегда задавалась вопросом, почему я не вписывалась в окружение. Почему они никогда не утруждались тем, чтобы позвонить мне, когда я переехала. Не то чтобы у нас было много общего. Я люблю вдаваться в детали, а они еле могут вспомнить, какой сегодня день.

И от этого менее больно не становится.

Мы заходим в дом, и Кольт обнимает меня за плечи, когда внимание мамы переключается между нами двумя.

Она улыбается.

– Мне нравится это, – решает она, указывая на нас пальцем. – Как долетели?

– Хорошо, – отвечаю я.

– Хорошо. Мы с отцом собирались пообедать. Тут недалеко есть веганское заведение с вкусной едой. – Она берет платок, окрашенный в технике тай-дай, с вешалки возле входной двери и накидывает его на плечи. – Вы останетесь здесь? Я знаю, что ты не особо любишь веганскую еду. Мы всегда можем пересечься позже.

Смущенная, я отшатываюсь. Я о том, что для меня это не большая забота, но мы только приехали, а они уже хотят бросить меня?

– Вообще-то, думаю, мы бы с радостью присоединились к вам, – отвечает Кольт за меня,