Золушка. Революция - Ямиля Нарт

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Что было правдой? Правдой было то, что я не хотела выходить замуж по политическому расчету. Правдой было то, что Эдгар стал мне ближе, чем кто-либо в этом мире. Правдой было и то, что его «обручение» было импровизацией, но импровизацией, основанной на реальных чувствах.

— Да, ваше величество, — сказала я, глядя прямо на короля, но чувствуя на себе взгляд Эдгара. — Принц Эдгар не солгал. Мы обсуждали наше будущее. И я дала своё согласие на то, чтобы это будущее было общим.

Я не соврала. Я лишь очень осторожно выбрала слова. И мое Пламя оставалось ровным. Потому что в глубине души это была правда.

Король задумался, постукивая пальцами по ручке кресла.

— Вы понимаете, принц Эдгар, какие последствия может иметь такой союз? Особенно сейчас, после только что подписанного мирного договора?

— Понимаю, Ваше Величество, — кивнул Эдгар, не опуская глаз. — Этот союз станет ещё одним мостом между нашими державами.

Это была блестящая игра. Он превращал личное в политическое, превращал потенциальный скандал в стратегическое преимущество. Он предлагал короне не просто брак её принца с опасной авантюристкой, а союз, укрепляющий мир и открывающий Империи доступ к Альянсу — но уже через законный, контролируемый брак.

Король смотрел на Эдгара, и в его взгляде читалась сложная смесь раздражения, уважения и расчёта.

— Это меняет дело. Союз с наследником Альянса… — он взглянул на Кассиан, — не менее стратегически важен, чем союз с наследником Империи. Возможно, даже более. Он скрепляет мирный договор кровными узами. С другой стороны… — его взгляд стал тяжелее, — это делает вас, мисс Мёрфи, ещё более ценной фигурой. И ещё более уязвимой. Теперь на вас будут смотреть не только как на учёного, но и как на потенциальный канал влияния Альянса внутри Империи. Давление удвоится.

— Я готов к этому давлению, — твёрдо сказал Эдгар. — И я сделаю всё, чтобы защитить её.

Король вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз непростого решения.

— Хорошо. Я не стану ломать то, что уже сложилось. Ваши личные чувства и обязательства — ваше дело. Но политическая реальность остаётся. Империя нуждается в вас, мисс Мёрфи, и в ваших знаниях. И в вашей лояльности. Принц Эдгар, ваш союз, если он будет оформлен официально, станет мощным символом мира. Но он же вызовет волну недовольства среди определённых кругов здесь.

Король снова посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то вроде усталой симпатии.

— Вот моё окончательное решение. Я отзываю предложение о браке с принцем Кассианом. При условии, что ваша связь с принцем Эдгаром будет в ближайшее время оформлена официально, через дипломатические каналы, как акт, скрепляющий мир между нашими державами. До того момента вы остаётесь под личной защитой короны и моим покровительством. Ваша работа, ваше поместье, ваши люди — под защитой. Никто не посмеет тронуть вас. Но, — он сделал предостерегающую паузу, — вы должны будете играть свою роль. Роль моста между нашими странами. Ваши открытия, ваши реформы будут внедряться здесь, в Империи, в первую очередь. Но вы будете делиться знаниями и с Альянсом, в рамках наших договорённостей. Вы становитесь не просто частным лицом, Элис. Вы становитесь инструментом государственной политики. Добровольным инструментом. Вы согласны?

Выбора, по сути, не было. Отказаться — значило потерять всё: защиту, поддержку, возможность спокойно работать. Согласиться — значило навсегда связать свою судьбу с большой игрой. Но теперь у меня в этой игре появлялся союзник. Не холодный, расчётливый партнёр по долгу, а человек, который только что рискнул всем, чтобы защитить меня.

— Я согласна, ваше величество, — сказала я. — И благодарна за понимание.

— И я согласен, — немедленно добавил Эдгар, его голос снова обрёл лёгкость. — От имени Альянса и от себя лично.

Кассиан молча кивнул. Его лицо было непроницаемым.

Король поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Тогда всё решено. О деталях официального обрушения и последующей свадьбы договорятся наши дипломаты. А сейчас… вам, я думаю, нужно обсудить всё наедине.

Эдгар молча проводил меня через лабиринт дворцовых коридоров к тому самому удалённому крылу, где мы жили последние дни. Только когда дверь в нашу общую гостиную закрылась, отсекая внешний мир, напряжение спало.

Я обернулась к нему. Он стоял, прислонившись к двери, и смотрел на меня. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Элис, прости, — выдохнул он первым. — Я не должен был так… выдумывать. Но когда он сказал о браке… я не смог молчать. Я не мог позволить ему решать твою судьбу, как шахматную партию.

— Ты сделал правильно, — тихо сказала я, подходя к нему. — Это был смелый и умный ход. Но, Эдгар… «обручены»? Ты понимаешь, во что это тебя втягивает? Твой дядя…

— Мой дядя получит официальное письмо от меня сегодня же вечером, — открыл глаза Эдгар. В них горела твёрдая решимость. — В нём я объясню стратегическую выгоду этого союза. Он хитрый политик, но он также прагматик. Союз с женщиной, которая держит в руках секрет независимой магии и лекарства от неизлечимых болезней, — это слишком ценный актив, чтобы отказаться от него из-за династических амбиций. Особенно если этот союз скреплён ещё и… искренней привязанностью.

Он оттолкнулся от двери и подошёл ко мне, взяв мои руки в свои.

— Но это не просто политика, Элис. И я хочу, чтобы ты это знала, прежде чем дашь ответ, — он смотрел на меня с таким жаром, что у меня перехватило дыхание. — Я сказал это, чтобы защитить тебя от принудительного брака. Но я сказал это и потому, что это правда. Всё, что было между нами эти недели… для меня это не игра. Я влюбился в тебя. В твой ум, в твою смелость, в твоё упрямое желание сделать мир лучше. Я люблю тебя, Элис Мёрфи.

Его слова, тихие и ясные, отозвались в тишине комнаты. Я чувствовала, как моё собственное сердце откликается на них бурным, радостным стуком.

— Я не хочу принуждать тебя ни к чему, — продолжал он, его пальцы осторожно поглаживали мои ладони. — Ты заслуживаешь выбора. Ты заслуживаешь быть с тем, кого любишь. И я… я готов бороться за твою любовь.

— Я не могу предложить тебе корону Империи, — тихо сказал Эдгар, глядя мне в