Золушка. Революция - Ямиля Нарт

глаза. — Но я могу предложить тебе свою жизнь, своё доверие и своё Пламя, которое уже отзывается твоему. Я обещаю быть с тобой в борьбе, в трудах, в создании того будущего, о котором мы мечтаем. И я прошу тебя… будь моей женой. По-настоящему.

Сердце заколотилось у меня в груди так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. Я смотрела на него — на его умное, одухотворённое лицо, на глаза, полные искренности и внутренней силы, что резонировала с моей.

Я положила руку на его, чувствуя под пальцами твёрдые суставы и тепло кожи.

— Да, — прошептала я, и голос мой дрогнул от нахлынувших чувств. — Да, Эдгар. Я согласна.

Он улыбнулся своей открытой, светлой улыбкой, которая согревала меня с первого дня. Потом поднял наши сцепленные руки и сосредоточился.

Я почувствовала, как его Пламя — тёплая, пульсирующая струна — ожило, сконцентрировалось. Из воздуха между нашими ладонями вспыхнул крошечный огонёк. Не голубой, как мой, и не золотисто-красный, как его обычное пламя. Он был цвета золота, тёплого и глубокого. Огонёк кружился, сгущался, и из него, будто выплавляясь, начало формироваться кольцо. Материальное, плотное.

Это заняло несколько секунд. Когда процесс завершился, в его пальцах лежало кольцо. Простое, без камней, но совершенное в своей форме. Оно излучало мягкое, успокаивающее тепло.

Эдгар бережно взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, будто было сделано по мерке. Тепло от него разлилось по руке, приятное и обнадёживающее.

— Это частичка моего Пламени, материализованная, — объяснил он тихо. — Оно будет всегда напоминать тебе о моём обещании.

Я смотрела на кольцо, чувствуя, как комок волнения и радости подкатывает к горлу.

Последующие дни и недели принесли с собой бурю перемен, которая смела старый порядок и начала выстраивать новый.

Первым делом, под личным давлением короля и при активном участии Кассиана, началась тотальная чистка Гильдии. Но это была не слепая резня. Используя списки имён и признания, добытые нами с Эдгаром, арестовывали только тех, кто был непосредственно замешан в преступлениях — в производстве пыли, убийствах, сокрытии. Рядовых мастеров, алхимиков, артефакторов, чья вина заключалась лишь в неведении или слепом подчинении, не трогали. Им предложили выбор: присягнуть на верность короне и войти в новую, реформируемую структуру или уйти, сохранив пенсию, но потеряв доступ к государственным заказам. Большинство, видя, что корона действует жёстко, но справедливо, выбрали первое.

Саму Гильдию не распустили. Её переформировали. Из тайного, замкнутого ордена она должна была превратиться в открытую «Имперскую Академию Магических Наук и Технологий». Во главе её временно поставили Артура Логана — человека, доказавшего свою лояльность и понимающего необходимость реформ. Его первым указом стало рассекречивание всех не связанных с государственной безопасностью архивов и начало работы над новыми, современными учебными программами, которые должны были включать в себя не только магическую теорию, но и основы естественных наук.

Используя полученный от короля экстренный доступ к типографии и королевскую печать для распространения, я в срочном порядке подготовила и выпустила первую, базовую брошюру об Анхилии. Это был манифест, призыв к новому мышлению. В простых, доступных словах я объясняла, что магия — не только внешний ресурс, что у каждого есть внутренний потенциал, что сила рождается из искренности, знания и гармонии с самим собой.

Брошюра разошлась по городам Империи, сея семена новых идей. В сочетании с разоблачением преступлений старой Гильдии, она произвела эффект разорвавшейся бомбы. Люди начали говорить, думать, сомневаться.

Я также поделилась с королём секретом производства «опалов». Это было рискованно, но необходимо. Я понимала, что одна не смогу обеспечить энергией всю страну.

Король оформил на меня и на всю мою команду — Инну, Кевина, Гримза, миссис Дженкинс, Виктора и Лео — патент на технологию сверхкритической экстракции и на сами «опалы». Этот патент, скреплённый королевской печатью, гарантировал нам пожизненные отчисления с любого государственного производства, использующего эту технологию. Лунная Дача и её обитатели были обеспечены на долгие года. Это был не только акт справедливости, но и гениальный ход короля — привязать нас к государству не страхом, а благодарностью и материальной заинтересованностью.

Затем последовал королевский указ, зачитанный на площадях. В нём Кассиан, от имени своего отца, официально объявлял о раскрытии заговора и преступлений руководства Гильдии, о начале реформ, о новом курсе на развитие науки и «истинной магии, основанной на знании и доброй воле». Указ призывал всех, у кого остались крупицы знаний об Анхилии, старых, негильдейских магических традициях, выйти из тени. Им гарантировалась безопасность и вознаграждение за согласие преподавать свои знания в новой Академии.

И такие люди нашлись. Сначала поодиночке, робко, потом — смелее. Старый отшельник-травник из северных лесов, знавший заклинания роста, не требующие пыли. Бывшая монахиня из забытого монастыря, хранившая манускрипты по медитативным практикам. Даже несколько отставных гильдейских мастеров, давно разочарованных в системе, принесли свои наработки. В Академии, под руководством Логана, начали формироваться первые учебные группы.

Меня же, как самого известного «практика нового типа», почти умоляли начать читать лекции. Я согласилась, но с условием: я буду временным преподавателем, пока не подготовлю группу успешных студентов, которые смогут продолжать дело. Мои лекции в переполненных аудиториях бывшей Гильдии (теперь — Академии) были необычными. Я не читала заклинаний по книгам. Я учила чувствовать внутреннюю энергию, проводила практикумы по концентрации и визуализации. И параллельно, в тайне от большинства, я продолжала собственные тренировки с Эдгаром, оттачивая наше совместное мастерство. С каждым днём я чувствовала себя сильнее — не только как учёный, но и как маг.

А ещё в эти две недели случилось две маленькие, но очень важные личные истории.

Как-то раз за ужином Гримз, откашлявшись и покраснев, как рак, объявил, что он и миссис Дженкинс… тоже решили узаконить свои отношения. Они хотели скромную церемонию, прямо здесь, на Лунной Даче, после того, как всё успокоится. Их тихая, взрослая привязанность, выкованная годами совместной работы и недавними испытаниями, наконец вылилась в решение. Мы отпраздновали это простым, но душевным ужином, где Гримз впервые за многие годы надел приличный сюртук, а миссис Дженкинс сияла, как молоденькая девушка.

А ещё через несколько дней Лео, весь красный до корней волос, пробормотал, что он и Инна… тоже. Оказалось, их робкая симпатия, возникшая ещё во время работы над первыми кремами, переросла в нечто большее за месяцы совместных трудов и тревог. Я была удивлена, но бесконечно рада за них. Наша маленькая команда превращалась в настоящую семью, сплетённую не только общим делом, но и узами любви.

Кульминацией