Loveлас - Яна Ланская

39. Даня

— Вас к телефону, — протягивает мне свою трубу дэпээсник.

В смысле? Меня к его телефону? Что-то мне эта хуйня совсем не нравится.

— Да? — с опаской отвечаю.

— Данил, приветствую! Ну ты там как? — с участием спрашивает мужской голос.

— Э-э-э. Да нормально, — пытаюсь звучать бодрячком. — Прошу прощения, а это кто?

Слышу смешок. Блядь, да что за…

— Перенервничал? Не узнал? Константин Юрьевич. Мы с твоим отцом скоро будем. Не болтай там. Сохраняй спокойствие.

— А! — облегчённо выдыхаю. Не признал Костяна. — Здрасте, Константин Юрьевич! Да забейте, не надо приезжать. Тут пробка жёсткая.

— Не переживай, дорогой. Отключаюсь.

Возвращаю телефон инспектору и подхожу к Лизе.

— Пись, что там? Кто звонил?

— А… Папин босс. Свёкр моей сестры. Ананьевский, короче. Сейчас за мной приедут. Сказал не болтать. Ты тоже, пожалуйста, не болтай.

— Я вообще молчу. Слушай, я устала, по картам посмотрела сейчас, по тому переходу можно шоссе перейти, а там полтора километра и метро. Я поеду. Что мне тут делать? Показания у меня взяли, я хочу есть, в туалет и спать.

— Мы бы тебя довезли.

— Не, спасибо. Нет сил ждать. Пока тут пробка рассосётся.

— Точно всё нормально? Дойдёшь? Тут райончик мутный.

— Нормально, пись. Я с собаками в четыре утра гуляю. Непуганая.

— Ладно. Отпишись, как приедешь. Блин, а куда? Труба сгорела. Ну, всё равно отпишись. Потом прочту.

— Слушай, ты когда в айклауд войдешь, скинь мне видосы, если выгрузились, окей? Мне для влога надо.

— Ты что выложишь это во влог?

— Ну, да. Это ж топовый контент.

— Это вряд ли. Скорее всего тебе завтра вручат NDA на подписание.

— В смыыысле? Мне нельзя выложить это? И комменты дать нельзя?

— Лиз, я же сказал не болтать. Какое из двух слов тебе не понятно?

— Чего ты завёлся, я не пойму? — Лиза закуривает с видом, что ничего страшного не произошло, хотя сама же мне зачитывала новости, где меня уже повесить готовы.

— Потому что мне казалось, ты прекрасно понимаешь такие вещи. Дай мне тоже сигу.

Лиза молча протягивает мне свою пачку и всем видом показывает, как недовольна. Мне пох на её недовольства. Она, увы, в этой истории не главная звезда, да и вообще мне сейчас не до её выебонов.

— Бля, — Лиза меняется в лице. — Пиздеееец!

— Чо там?

— На «Эрша» выложили мою анкету. Это полная чушь! И теперь паблики пишут, что я блогер-шлюха, которая обслуживает малолеток. Блядь! У меня же контракты слетят! Блядь! Блядь! Блядь!

— Чо? Это я типа малолетка? Они меня видели? На хуя мне проститутка?

— Надо сказать, что мы встречаемся. Мне нельзя терять контракты.

— Я не буду притворяться твоим парнем, Лиз.

— Пись! — Топает ногой. — Тебе сложно что ли?

— У меня девушка есть!

— Кто? Нордическая русалка? Ну объясни ей. Ты вообще понимаешь, на сколько я из-за тебя встряну?

Из-за меня? Нехуй было контент в моей тачке снимать.

— Не варик вообще.

— Ой, да иди ты на хуй! — Лиза с раздражением кидает в меня бычок и уносится в сторону перехода.

Да и пожалуйста! Ебаный день!

Сажусь на бордюр, рассматриваю носы от кроссовок и стараюсь не палить в сторону тачки. Это зрелище не для меня. Просто в голове не укладывается.

Движение потихоньку восстанавливается, и я набрасываю капюшон на голову, а то каждый, сука, водитель на меня зырит. Да, ребят, из-за меня вы простояли три часа. Да, из-за меня вы не улетели в свои Египты. Бляяядь!

Если бы не дэпсы, меня бы здесь разорвали к чёртовой матери. Что за ебанистика происходит. Отсчитываю проезжающие машины и думаю, когда подъедет батя. На сотой тачке движение опять встаёт. Ну, чуваки, теперь это точно не я. Морщусь от гулдежа и выпрямляюсь. Ноги затекли, и любопытство распирает.

— Что такое? — Подхожу к инспектору.

— Вертолёт ожидаем. Расчистили полотно.

— Какой вертолёт? Зачем?

— Увидишь, — сухо отвечает мужик и отходит.

Бляяядь. Что происходит вообще? Мне мало проблем было? А следственный комитет передвигается на вертушках? Мне вообще грозит что-то? Попадос.

Слышу характерное жужжание и всматриваюсь в тёмное небо, будто я сразу пойму, какие проблемы сулит мне эта птичка.

Мне показывают, чтобы я отошел подальше от обочины, когда вертолёт уже виднеется.

Понимаю, что вертушка не бело-синяя, не жёлто-красная, а чёрная. По размерам это «Ансат». А по цвету, как Ми-8 Костяна, на котором мы летали в деревню. А-а-а-а. Ясно. Компактная птичка для города. Пиздец. Меня теперь точно линчуют.

Наспех скуриваю сигарету и даже не смотрю на посадку. И так ясно, что батя.

Из вертолёта выходит Сергей — глава СБ Ананьевских — и подзывает меня.

— Здравствуйте, Сергей! — Пожимаю руку мужчине.

— Здравствуй! — Притягивает меня к себе. — Тебе есть что мне сказать?

— Э-э-э. Пожалуй, нет.

— Почему сгорела? Мысли есть?

— Нет. Но с утра уже были косяки. Дисплей не с первого раза включился. Тачпад работал, а изображения не было. Я сразу записался на диагностику, но поперезагружал и заработал.

— И всё? Стейджи не ставил?

— Да куда? Это же GTS. Была…

— Ладно, иди, тебя ждут. Я тут останусь.

Кидаю последний взгляд на мою обугленную детку и забираюсь в вертолёт.

Батя подрывается с места и обнимает меня.

— Даня! Сын! — Хлопает меня по спине и всё никак отпустить не может. Никогда его таким не видел.

— Спасибо, что подхватили! — Жму руку Костяну, а он, к моему удивлению, тоже привстаёт и меня похлопывает. Да что они все так труханули-то?

— Да ты чего? — Усаживает меня рядом.

Пристёгиваюсь, и мы взлетаем.

— Па, мы домой? — Пытаюсь перекричать рёв винта.

Батя показывает пальцем на Костяна, и я понимаю, что летим в их «Мавзолей».

Вертолёт начинает подниматься, и я с высоты осматриваю масштаб своего происшествия. Вернадского и Ленинский стоят наглухо. Киевка стоит. Хуёво. Очень хуёво.

Папа с Костяном напряжённые. Чую, меня ждёт тяжёлый разговор и жёсткие последствия.

Делаю вид, что в окно мне пялиться дико интересно, и стараюсь игнорировать тот факт, что скоро мне конец.

Отсчитываю магистрали со скуки: Боровка, Минка, Можайка, и вертолёт уходит в сторону Рублёвки. Быстро, однако.

Приземляемся на площадке прямо на территории участка буржуев, и я от нервяка даже отстегнуться не могу.

Хорошо, двигатель не глушат, и шум оттягивает разговор. Молча следую за отцом к дому и прикидываю, что со мной могут сделать. Самое хуёвое — это, конечно, армия. Батя грозился много раз, чую, пришло время.

С другой стороны, легче уйти служить, чем выслушивать бесконечные нотации.