Твои условия - Лина Мур

— Хорошо, значит, решено. Мы поедем завтра с утра, — киваю я.

— Михаил, подумай сотню раз, прежде чем сделать это, — просит отец.

— Я подумал сотню раз, даже миллион раз. Я сделаю это. Пап, я отказался от вас, по какой-то причине. Я заботился о Павле и играл роль мужа грёбаного Грега. Ты серьёзно считаешь, что на всё это можно закрыть глаза? И это ещё одна возможность добраться до Павла. Я знал его. И если я вспомню наше с ним время, то смогу повлиять на него. Смогу достучаться до него и вернуть его в семью. Он не виноват в том, что его настроили против нас. Его растили на этой чёртовой идеологии Грега, и Павел не знает другого, но он хочет другого. Он не дурак. Думаешь, Павел просто так оставил альбом для матери? Нет. Просто так вколол мне наркотик, чтобы мы могли узнать, из чего он состоит? Нет. Павел даёт нам подсказки. Он даёт мне подсказки. Мне. Значит, внутри себя он помнит меня, помнит наше время и подсознательно тянется ко мне. Поэтому я попробую. Я буду пробовать постоянно и не сдамся. Не собираюсь опускать руки, пап. Я докопаюсь до истины и пойму, как обыграть всех и как использовать учения Грега против врагов. Если не я, то никто. Только я был ближе всех к Грегу. Только я. Поэтому не убеждай меня в том, что можно сделать вид, будто я снова грёбаный единорог в прекрасном мире фей. Нет. Я хочу вернуть себя себе, пап. Понятно?

— Понятно, — шепчет он. — Ладно. Я поговорил с Джен и передал ей альбом. Она до сих пор рыдает, но готова встретиться с Павлом. Мы могли бы… устроить ужин?

— Отлично. Тогда он состоится послезавтра. На нём будете вы с мамой и я с Раэлией. Больше никто. Иначе это напугает его. А завтра мы отправимся туда, где меня закопали. Но сейчас… — я отпускаю Раэлию и встаю, — мне нужно уехать на какое-то время, чтобы встретиться с Павлом.

— Михаил, я поеду с тобой, — Раэлия поднимается на ноги, но я качаю головой.

— Нет, ты останешься дома. Меня они не тронут, а тебя могут. И к тому же Павел будет не особо рад такой компании. Я вернусь, как только передам ему возможность стать частью нас. Я буду в порядке. А вы пока проложите маршрут к дому, изучите его и накопайте как можно больше информации о нём.

— Михаил…

— До встречи, папа, — сухо бросаю я и выхожу из гостиной.

Больше меня никто не останавливает.

Мне просто нужно на воздух. Наверное, я не могу справиться сейчас с эмоциями, дерущими меня изнутри. И отчасти я испытываю странное желание увидеть Павла. Словно мы одни знаем тайну, и она сближает нас больше, чем бы мне хотелось. Эта тайна нашей смерти. Я бы так это назвал. Смерти нашей свободы и личности.

Павел не скрывается. Раэлия давно уже нашла место, где он сейчас живёт. Это отель. Он снимает там номер. Спокойно ходит в рестораны, один ужинает и возвращается в номер. Он ни с кем не встречается. По крайней мере, на камерах, по которым иногда за ним следит Раэлия. Да и, в принципе, слежка за Павлом ничего не даст. Он не идиот, чтобы афишировать своих союзников.

Стучусь в номер Павла и жду, когда он мне откроет. Я знаю, что он тихо подходит к двери и смотрит в глазок. А теперь он думает, зачем я пришёл. Он выбирает модель поведения и настраивает себя на ненависть ко мне. А затем открывает дверь.

— Неужели, соскучился, братик? — хмыкнув, он складывает руки на груди. Всегда элегантный. Всегда в костюмах. Всегда с уложенными волосами. Всегда похож на Грега.

— Очень. Обнимемся? — усмехнувшись, я раскидываю руки, а он фыркает.

— Что ты хочешь, Михаил? Я не звал тебя в гости, — цокнув, прищуривается он.

— А я вот зову. На самом деле я, действительно, пришёл по этому поводу. Послезавтра мама приглашает нас на ужин в восемь вечера. Обычный семейный ужин, будут мои родители и моя девушка. И мы бы хотели видеть и тебя, если ты захочешь. Думаю, что ты уже знаешь, где живёт твоя мама, раз был у неё и оставил свои претензии. Она их увидела. Могу тебе сказать, что они произвели на неё очень неизгладимое впечатление. Она рыдает, потому что потеряла тебя, пережила ад, и ты родился в этом аду. Но она хочет тебя видеть, Павел, — произношу я.

В глазах Павла вспыхивает недоверие, затем шок, который сменяется на тоску и боль, а завершает всё злость.

Он смеётся и качает головой.

— Ты рехнулся, что ли, Михаил? Мы враги. Я собираюсь убить твою девушку, её отца, братьев и всю семью. Ты идиот?

— Наверное, — легко улыбаюсь я. — Наверное, ты прав, Павел. Наверное, я сошёл с ума, если хочу с тобой поужинать и не вижу в тебе врага. Наверное, я рехнулся, раз сын моей мамы и дяди сейчас стоит передо мной и грозится убить людей просто за то, что они дышат. Наверное, ты прав, но это ничего не меняет. Мы будем ждать тебя. Хочешь, приходи. Хочешь, нет. Это только твоё решение. Просто знай, что мы готовы к этому. Не будь трусом.

Я разворачиваюсь и направляюсь к лифту по коридору.

— С чего ты взял, что если мне вы противны, и я вас терпеть не могу, то я трус? — рявкает он.

Я подавляю улыбку и снова пожимаю плечами, нажав на кнопку вызова лифта.

— Это тебе решать. Ты мой брат и часть моей семьи, Павел. Я о тебе заботился, потому что любил тебя, как брата, коим ты мне и являешься. Я защищал тебя, закрывал собой. Наверное, это привычка, Павел, и я вижу в тебе того малыша, который бежал ко мне и целовал меня в щёку. Я вижу в тебе того ребёнка, которому я читал сказки и сидел рядом, пока он не заснёт. Да, я рехнулся, ведь всё ещё надеюсь на то, что ты вернёшься домой, Павел.

Павел задерживает дыхание. Я блефую, ведь не помню по факту, делал ли я это. Но это не важно. Я знаю себя, помню себя и поступил бы именно так. Я бы, действительно, искренне заботился о нём и со всей своей любовью.

— Ты мудак! Ты ни хрена не знаешь обо мне! — кричит Павел. Жму на кнопку первого этажа. Он идёт ко мне, а двери лифта закрываются. — Я и тебя убью, тупой ублюдок! Я, блять, всех вас…

Лифт дёргается и едет вниз, а Павел продолжает орать, угрожая мне. Я тихо смеюсь себе под нос.

Он придёт. Точно придёт.

Глава 12

Раэлия

Молчание. Иногда оно намного громче слов и криков. Молчанием можно убить. Молчанием можно поддержать. Молчанием можно ранить. Молчанием можно влюбить в себя. Нужно просто вовремя затыкаться. Да, иметь такую привычку, как закрыть рот — прекрасная возможность что-то спасти, а что-то уничтожить. Но порой молчать невозможно, тебе хочется высказаться, когда тебе страшно, когда цепляют твои раны, когда ты чувствуешь угрозу. И даже в такие моменты стоит научиться контролировать себя, можно спасти кому-то жизнь.

Зевая, выползаю из дома, стараясь не уснуть прямо на полу. Пять грёбаных утра. Я спала от силы полтора часа, а Михаил, вообще, не вернулся. Он просто попросил снова дать ему время. И это бесит. Правда, это безумно бесит, но я должна быть понимающей, ждать его и терпеть. Боже, я не совсем идиотка. На него свалилось столько дерьма, что мне даже уже моя жизнь до встречи с ним кажется раем. Чёрт, кто же знал, что за милым и вежливым размазнёй, каким он был при нашей первой встрече, Мигель окажется грёбаным Михаилом Фроловым с безумным прошлым? Уж точно