Твои условия - Лина Мур

Когда я дохожу до Михаила, его глаза больше ничего не выражают. Они ледяные и сосредоточенные. Мы стоим возле металлических ворот, сделанных из прутьев, за которыми всё заросло. Я молча двигаюсь за ним по периметру, пока мы не добираемся до основного входа. И на удивление, ворота открыты. Значит, дом разграблен. Здесь явно должны были побывать мародёры. Продвигаясь мимо зелени, мы видим стоящий впереди особняк, который когда-то был белоснежным. Сейчас он покрыт грязью, плесенью и сорняками. Подойдя к нему и поднявшись по лестнице, Михаил толкает двойные двери, и они со скрипом открываются.

Перед нами грязный мраморный пол, покрытый листьями, песком, сломанным деревом и приличным слоем пыли. От былого величия ничего не осталось. За домом никто не ухаживал. О нём просто забыли.

Бросаю взгляд на Михаила, надеясь, на то, что он расскажет мне о том, что вспомнит. Но надежды тают довольно быстро, так как он молчит. И это убивает меня.

— Знаю, что ты на меня злишься, но хотела бы услышать твои воспоминания, — тихо говорю я.

Его рот искривляется, и он ведёт плечом, явно показывая, что он не просто злится на меня, а обижен и оскорблен.

— Грег сказал мне, что от меня отказались. Вот здесь, — сухо произносит Михаил, показывая на арку справа. — Я спустился по лестнице, и он встретил меня прямо вот здесь. Я испугался, так как знал, что Грег делал нечто плохое, но он убеждал меня, что это не его вина. Его заставили делать это, угрожая, что убьют меня, и у него не было выхода. Да, я обвинил его и попросил, чтобы он отвёз меня домой. Грег сказал, что не может этого сделать, так как мои родители больше не хотят меня видеть и выгнали меня из дома. Он показал мне бумаги, подтверждающие его слова. Я расплакался, а Грег прижал меня к себе и сказал, что сильнее него меня никто любить не будет. Только он. И он всегда будет рядом со мной.

Михаил замолкает и поднимается по лестнице. Очевидно, что он вспоминает что-то ещё, потому что взглядом словно следит за кем-то, спускающимся вниз. Но он не говорит мне об этом.

— Это была комната Павла, — Михаил толкает резную дверь по коридору слева, и мы входим в разрушенную детскую. До сих пор даже покрывало осталось, но оно изрезано и валяется на полу. Французский балкон заржавел и искривился. — Но он не жил здесь. Он был со мной.

Михаил проходит по комнате и нажимает на стену. Это панель, она отъезжает в сторону, и мы оказываемся в другой спальне, выполненной в более тёмных тонах. Здесь валяются вещи на полу, конечно, все изуродованные, но явно это брюки, пиджак, рубашка и другие довольно дорогие вещи. Большая двуспальная кровать искорёжена и сломана, матрас засыпан грязью, щепками и листвой.

— Павел спал со мной. Я забирал его сюда, потому что боялся, что придёт Грег и ляжет рядом. Он так делал. Раньше меня это не волновало, ведь я доверял ему, — Михаил подходит к кровати и касается рукой матраса. — Но он приходил ко мне. Грег обнимал меня и шептал о том, как любит меня.

Михаил резко вскидывает голову и поворачивается в сторону окна. Сглатывая, он вглядывается туда.

— Вот оно… Я в костюме, Грег приглаживает его на мне и говорит, что однажды я надену ещё более роскошный костюм на нашу свадьбу. Я единственный, кого он будет любить всю свою жизнь. По моим щекам бегут слёзы от страха. Прошу его не говорить так. Я не хочу быть одним из тех мальчиков, которых он любил… мои руки в крови… я забиваюсь в угол, плача в голос. Я убил их… Грег заставил меня. Мальчик. Чуть старше меня. Он трахал его… передо мной. Грег заставил смотреть меня, а потом приказал убить его. Учиться убивать, иначе он убьёт Павла, — Михаил жмурится и мотает головой.

Я дёргаюсь к нему, но он выставляет вперёд руку, требуя не подходить.

— Я убивал. Каждый день. Он приводил людей… разных людей… и заставлял меня убивать их. Учиться на них. Вырезать им глаза… отрезать пальцы. Грег на них показывал мне… как пытать людей. И насиловал… трахал их… а затем убивал, глядя мне в глаза. И я убежал… после первого раза я убежал. Я так сильно испугался, мне было противно и страшно… я убежал, но они поймали меня. Грег вернул меня и лишил еды. Он запер меня в подвале с трупами, чтобы я увидел, что будет с другими, если не буду слушать его, и повторял: «Ты любовь всей моей жизни, Михаил. Я сделаю всё для тебя. И однажды ты сделаешь всё для меня». Убийства, убийства, насилие, жестокость… он ударил Павла, потому что тот не отпускал меня и плакал, а Грег хотел сходить со мной на свидание. Он ударил его и забрал меня. Я убежал… снова. Он привёл моего одноклассника… я никогда с ним особо не общался. И Грег… вырезал его глаза, мальчик кричал… меня рвало постоянно. Грег связал меня и заставил смотреть. Всю ночь… так долго… днями… так долго… кровь, кровь, кровь… Павел плачет. Он просит меня не бросать его. Он плачет и прячется за мной, а я защищаю его от Грега. Я толкаю его… Грег замахивается, и я жмурюсь, ожидая удара, но он обхватывает меня и прижимает к себе. Грег плачет, умоляя простить его. Он плачет, но я вырываюсь, хватаю Павла и бегу… кровь… снова так много крови… трупы. Я ужинаю рядом с ними и разговариваю. Грег запер Павла. Он наказал его и меня. Он наказывал нас… слушать только его… всегда его, любить обоим только его. Только с ним. Спать с ним. Трупы… не разговаривают, им можно доверить свои секреты. Я… — Михаил хрипит, и его рвёт прямо на пол.

Я всё же подбегаю к нему и удерживаю его, пока его тошнит. Снова и снова. Он стонет и бьёт себя по лицу.

— Михаил, всё… хватит. Не надо больше, — прошу, перехватывая его руки.

Он распахивает глаза, а они горят от боли и сумасшедшего отчаяния, а затем смирения. Михаил даже замирает, и его взгляд становится лишённым любых эмоций.

— Не показывать своих чувств. Ими воспользуются, — шепчет он, я достаю из кармана его пиджака платок и вытираю ему рот. — Нельзя ему показывать эмоций. Я должен убивать, учиться, чтобы убить его. Я должен быть сильнее его. Никаких эмоций. Мне не больно. Я защищаю Павла и свою семью. Он приведёт их, если я не буду послушным. Я люблю его. Я так люблю его.

Я отшатываюсь, когда Михаил встаёт и начинает хихикать. Боже, мне страшно. Он словно сходит с ума у меня на глазах, а я не знаю, как помочь ему. Не знаю даже, что мне делать. Нажать на кнопку? Нам нужна помощь?

— Я люблю его, понимаешь? Я так люблю его. Грег для меня самый лучший. Ты тоже полюбишь его, Павел. Посмотри на меня, — Михаил подходит и обхватывает меня за плечи, а затем наклоняется и быстро шепчет: — Не бойся, Павел, я должен это сделать. Должен, иначе тебе будет больно. Я в порядке. Не переживай за меня. Будь послушным, и тогда мы будем вместе. Я люблю тебя, Павел. Ты мой мальчик. И я заберу тебя у него. Нас ждут дома. Ты мне веришь?

Он отклоняется, а я киваю ему. Видимо, он снова проигрывает одно из воспоминаний. Они так быстро скачут в его голове. В следующую секунду Михаил отпускает меня, и его лицо искорёжено гневом.

— Куда ты дел его? Я же сделал всё, что ты хотел! Где Павел? — орёт он и вылетает из спальни, а я за ним. Моё сердце так часто колотится. Михаил бежит по лестнице.