Мучения Дьявола - Трейси Делани

жизни». В честь нас, сказала она. Однажды, когда мне было лет девять или десять, я закрасил букву «с» в конце огней, чтобы притвориться, что в ее жизни есть только один источник света: я. — На этот раз его смех окрашен смущением. — Что за придурок. Я удивлен, что мои братья и сестры терпели мою жестокую ревность, когда дело касалось нашей матери. Она принадлежала им в такой же степени, как и мне, но я думаю, у всех нас есть свои недостатки.

— Ты такой же человек, как и все мы.

Он выгибает бровь. — Тебе лучше унести этот секрет с собой в могилу. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Меня волнует только то, что ты со мной.

Его руки обхватывают мои щеки, и от его поцелуя у меня покалывает пальцы на ногах. Мы допиваем кофе и возвращаемся на палубу. Я сажусь у руля, закутавшись в шляпу, пальто и шарф, пока Николас выводит яхту из гавани. И все же, несмотря на резкий ветер, который усиливается по мере того, как лодка набирает скорость, я чувствую себя на седьмом небе от счастья.

Николас Де Виль способен любить. Все, что мне нужно сделать, это распутать колючую проволоку, обмотанную вокруг его сердца, и освободить его.

Глава двадцать седьмая

Николас

Моя жена скользит в столовую, как будто плывет по воздуху, темно-синее платье, которое она выбрала для нашего ежемесячного семейного ужина, облегает ее изгибы, как вторая кожа.

С тех пор, как почти две недели назад мы отправились под парусом, и я вернулся к воспоминаниям, которые изо всех сил старался держать под замком, я почему-то чувствую себя легче. Как будто, признавшись в мыслях, которые преследовали меня на протяжении двух десятилетий, я разделил с ней это бремя, и груз, который я несу, больше не такой тяжелый.

Я до сих пор не могу простить свою мать за то, что она покончила с собой, и не уверен, что когда-нибудь смогу, но думать о ней сейчас не так больно, как раньше. Может быть, рядом с Викторией я смогу найти способ избавиться от яда, бегущего по моим венам. Я не хочу ненавидеть свою мать за то, что она решила покинуть нас. Это как гиря на шее, и пока я не найду способ избавиться от нее, я не смогу по-настоящему двигаться дальше и оставить прошлое позади.

Что-то шевелится в моей груди, когда глаза Виктории встречаются с моими. Она одаривает меня такой мягкой улыбкой, словно мы делимся секретом, о котором знаем только мы, и у меня в паху становится жарко. Оторвавшись от папы и Кристиана, которые болтают о последнем проекте Кристиана, который близится к завершению, я пересекаю столовую и провожу рукой по ее затылку.

— Ты выглядишь чертовски греховно в этом платье.

Встав на цыпочки, она прижимается губами прямо к моему уху. — Ты должен знать, что на мне нет нижнего белья. Они испортили бы линию ткани.

Я чуть не проглатываю язык. Блядь. — Если бы папа не пригласил твоих родителей сегодня вечером, я бы притворился больным и вообще пропустил этот ужин.

На мгновение она выглядит разочарованной. — О, да. Я и забыла, что приедут мои родители.

— Тебя это не устраивает?

— О, нет. Конечно, я счастлива. Буду рада их увидеть. Я вообще почти не видела их после свадьбы.

Я не уверен, но прежде чем я успеваю расспросить ее дальше, приходят Лаура и Филипп. Я откладываю свои вопросы на потом, но уделяю особое внимание их общению с дочерью. Я никогда не замечал этого раньше, но между ними существует дистанция, как будто они знакомые. Поцелуй Лауры, матери Виктории, небрежен, и ее отец просто похлопывает ее по плечу, затем отходит, чтобы поговорить с моим отцом и дядей Джорджем.

Лицо Виктории вытягивается, но она скрывает свои чувства, как профессионалка, маска безмятежности сползает на место. Как я раньше этого не заметил? Я вспоминаю то время, когда я был с Элизабет, и то, были ли Лаура и Филипп такими же со своей младшей дочерью, но воспоминания о том времени поблекли, как будто смерть Элизабет все перечеркнула.

Все, что я сейчас вижу, — это Виктория. Моя энергичная, невероятная жена, которая каким-то образом проникла мне под кожу и обустроила там дом.

А еще она самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел. Мои ладони подергиваются от желания прикоснуться к ней. Я чувствую, что изголодался по контакту, хотя верно обратное. И все же этого недостаточно. Этого никогда не бывает достаточно.

Время признания: Я одержим своей женой. Это не любовь, я знаю это, но чувства, которые я испытываю к ней, вероятно, настолько близки, насколько я когда-либо смогу быть, и это больше, чем я надеялся.

Мы занимаем свои места. Папа посадил родителей Виктории напротив нас, по бокам от них дядя Джордж и тетя Элис. У меня дергаются губы. Удачи Филиппу, пытающемуся вытянуть больше трех слов из моей неразговорчивой тети. К счастью для нее, экстравертный характер Джорджа с лихвой компенсирует ее болезненный интровертный характер.

Собственнически кладу руку на бедро Виктории, бросаю взгляд на своего собственного отца и ловлю, что он смотрит на меня с выражением безмятежности. Его взгляд метнулся к Виктории, затем снова ко мне, и он кивнул и улыбнулся.

Качая головой, я тоже улыбаюсь. Отлично сыграно, пап. Чертовски хорошо сыграно.

— Как продвигается твое маленькое хобби, Вики? — Спрашивает Лаура, изящно обхватывая губами ломтик баранины.

Виктория застывает рядом со мной. — Если ты имеешь в виду мою дизайнерскую компанию, то у нее все идет хорошо.

— Но все равно это всего лишь хобби, верно? Я имею в виду, что теперь, когда ты замужем за Николасом, тебе не обязательно работать. — Она переводит взгляд на меня, ее улыбка дрогнула, когда она заметила мой сердитый взгляд.

— Это не хобби, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — У нее все на удивление хорошо получается. Я горжусь тем, что она создает, и счастлив поддерживать ее на всем пути.

Моя жена благодарно улыбается мне и накрывает мою руку своей под столом. Она сжимает ее. Я сжимаю в ответ.

— Ну, в общем, да. Я уверена. Но не похоже, чтобы у этого было какое-то будущее. Скоро у нее появятся дети, о которых нужно будет заботиться.

Я расправляю плечи, раздражение разгорается во мне. — Со всем уважением, Лаура, планирование нашей семьи — не твое дело. И наличие детей не помешает моей жене