Фейридейл - Вероника Ланцет

Я прикусываю губу. – Я совсем запуталась, Калеб, – признаюсь я, и в голосе слышится невыносимое страдание. – Странные смерти. Призраки и монстры. А теперь еще существа, которые залезли в мое подсознание?

– Иди сюда, – бормочет он, обхватывая меня за затылок и прижимая к себе. – У некоторых существ игривый нрав, но не у всех из них добрые намерения, – шепчет он мне на ухо. – В Фейридейле много плохих сущностей, Дарси. И все они хотят лишь одного.

– Чего же?

– Поглотить тебя.

Глава двенадцатая

Следующая неделя проходит без происшествий.

Никаких призраков. Никаких монстров. Никаких эротических видений – к величайшему разочарованию Калеба.

После событий того дня все будто прекратилось.

Не могу сказать, что расстроена, но есть кое-что – кое-кто, – по кому я скучаю.

Амон.

Он не появлялся с тех пор, как спас меня от монстра. Как бы я ни звала его по ночам, он не приходил, а сны о прошлом, в которых я была его Лиззи, тоже не посещали меня.

Я старательно скрываю разочарование, с головой погрузившись в изучение города и семейной истории Хейлов. Но, хоть я и живу в их доме, мы редко общаемся.

За прошедшую неделю я виделась с Катриной лишь изредка, буквально по пальцам пересчитать, а с ее родителями, может, раз или два. Рианнон держится особняком, несмотря на то что предлагала узнать друг друга получше.

Вопреки всему, Калеб честно старался рассказать мне обо всем, что ему известно о паранормальных явлениях в Фейридейле, хотя его познания тоже весьма ограниченны. Он поведал о странностях, которые происходили с ним с самого детства, и кратко познакомил меня с обитающими здесь призраками – предками нынешних Хейлов, которые решили остаться и оберегать дом.

По правде говоря, я бы ни за что не поверила его историям о призраках – или о ком-то похуже, – если бы не встретилась с ними лично.

Конечно, постепенно я свыкаюсь с мыслью об их существовании.

Хотя легче от этого не становится. Кроме того, я все сильнее убеждаюсь в том, что мой приезд в Фейридейл вовсе не был случайностью.

Остается только выяснить, зачем именно я здесь.

Ну а пока я живу день за днем и наслаждаюсь проведенным с Калебом временем и нашей растущей привязанностью.

За эту неделю наши отношения переросли в более близкие и мы узнали друг друга получше. Но, несмотря на возникшее между нами сильное притяжение, Калеб не пытался склонить меня к близости – лишь продолжал отпускать излюбленные двусмысленные намеки, от которых я то и дело краснела и смущалась.

После разговора о картинах и осознания того, что я, возможно, и впрямь немного скованна, я решаю еще раз все хорошенько обдумать и понять, как могу измениться, оставшись при этом самой собой. Как я уже сказала Калебу, нелегко отказаться от правил приличия, которые годами вбивали мне в голову.

Увиденные образы, реальные или нет, никак не выходят из головы. И хотя сначала они шокировали меня, сейчас я невольно испытываю некоторое… любопытство. Для человека, который практически ничего не смыслит в этом вопросе, они могли бы стать чем-то вроде… инструкции. Раньше я и представить не могла, что люди могут вести себя столь порочно. Но теперь…

Я густо краснею, вспомнив одну из неприличных картин.

– Надеюсь, ночь прошла без встреч с призраками? – шутит Калеб, когда я выхожу к завтраку.

– И никаких неприличных снов о тебе, если ты это хотел спросить дальше, – дерзко добавляю я.

– Жаль. Я бы с удовольствием послушал подробности.

– Разумеется. – Я закатываю глаза. – Может, я и скованная, но у тебя явно не в порядке с головой.

Он многозначительно шевелит бровями.

– Как насчет компромисса? Мы могли бы пойти навстречу друг другу и…

Я игриво хлопаю его по плечу.

– И позавтракать, – заканчиваю я и хихикаю, увидев его недовольное выражение лица.

Мы оба сидим за кухонным столом, когда входит Коннор Хейл.

Едва удостоив Калеба взглядом, он приветствует меня.

– Надеюсь, больше никаких монстров? – спрашивает он, доставая что-то из кладовой.

– Нет. Все тихо и спокойно, – отвечаю я.

– Хорошо. Моя тетя попыталась навести здесь порядок. Скоро она поговорит с тобой, – говорит Коннор, а затем рассказывает, что у Рианнон есть дурная привычка закрываться от всего мира, когда она совершает один из своих ритуалов.

Слово «ритуал» привлекает мое внимание, но он не вдается в подробности. Просто добавляет, что мы вскоре с ней увидимся.

Я собираюсь расспросить, но он уже выходит за дверь.

Так и не взглянув на своего сына.

Калеб тихо сидит за столом с напряженным видом.

– Ритуалы? – Я поворачиваюсь к нему. – Разве это не означает, что она вроде как…

– Ведьма, – небрежно договаривает он. – Ты угадала. – Он выдавливает из себя улыбку, но взгляд его остается серьезным.

– Ведьма? – повторяю я.

Призраки. Монстры. А теперь еще и ведьмы? Что дальше?

– Расскажи мне больше о том монстре, – просит Калеб серьезным тоном, вырывая меня из раздумий.

Мне не дает покоя то, как небрежно он говорит о ведьмах, но я все же сдаюсь под натиском Калеба и рассказываю о встрече с монстром. Опускаю подробности об Амоне, не готовая никому раскрывать нашу связь, и просто повторяю ту версию, которую озвучила его отцу: монстр пытался напасть на меня, а потом исчез.

– Он выглядел вот так? – спрашивает Калеб, схватив лист бумаги и делая быстрый набросок напавшего на меня безликого существа с изуродованной плотью, без глаз и носа, лишь с одной огромной пастью. Рисунок идеально передает его ужасающий облик.

Я быстро киваю, впечатленная его талантом.

– Это он. Ты знаешь, что это за создание?

Мгновение Калеб смотрит на набросок, теребя пальцами край бумаги.

– Это не призрак, – осторожно говорит он и поднимает взгляд на меня.

Я закатываю глаза.

– Это я уже поняла.

– Я имею в виду, – он прочищает горло, – что это не разумное существо. Если оно пришло за тобой, значит, оно исполняло чью-то волю.

– Что ты хочешь этим сказать? Что кто-то послал его за мной? – Я растерянно моргаю.

Калеб мрачно кивает.

– Но откуда ты знаешь?

Если он далек от всего этого, то откуда знает про жуткого монстра?

– В детстве я слышал одну легенду. О безглазом чудовище Киака. Ему нужно лишь имя, чтобы преследовать жертву. Он появляется по ночам и не остановится, пока не исполнит то, зачем пришел. Если, конечно, его не уничтожить.

Я прикусываю губу, чувствуя, как внутри зарождается дурное предчувствие.

– Его уничтожили, – подтверждаю я.

Но не раньше, чем он проткнул мне когтем живот.

Так ли это? Правда ли, что его послали