Фейридейл - Вероника Ланцет

Калеб наклоняется, а я инстинктивно закрываю глаза и размыкаю в ожидании губы.

В тот момент, когда я думаю, что он приблизится и подарит мне мой первый поцелуй, он отстраняется.

Проходит секунда. Вторая. А на третьей я слышу его низкий рокот.

– Можешь открыть глаза, родная, – смеется он.

Разомкнув веки, я тут же замечаю на его лице веселье. Калеб по-прежнему стоит так близко ко мне, что наши тела соприкасаются. Но не предпринимает никаких действий.

Вместо этого протягивает руку и достает книгу с полки за моей спиной.

– Ты дразнишь меня, – ворчу я себе под нос.

Все это время я мысленно готовилась к поцелую, и только когда подумала, что это вот-вот случится, он вот так дразнит меня.

– Возьми, думаю, тебе понравится, – говорит Калеб, и в уголках его глаз появляются морщинки.

Вот негодяй! Он точно знает, что делает.

Я выхватываю книгу из его рук – не слишком-то изящно – и открываю первую страницу.

«Монах» М. Г. Льюиса.

Я в замешательстве хмурю брови. Мне не очень хорошо знаком этот автор.

Но затем я обращаю внимание на год издания: 1796.

– Это первое издание, – с благоговением выдыхаю я.

Сколько же бесценных изданий вмещает эта библиотека?

Но даже не это самое поразительное.

Прямо под годом издания стоит жирная подпись, явно выведенная мужской рукой.

Джеремия Крид.

– Она… принадлежала первому владельцу дома? – Я поднимаю голову и встречаюсь с пристальным взглядом Калеба.

– Именно, – протягивает он.

– Его звали Джеремия? Впервые слышу имя, – задумчиво добавляю я. – Он и его жена умерли во время чумы, верно?

– Хм, возможно, – отвечает он. – Во всяком случае, так говорят. Но некоторые утверждают, что они были убиты.

– Убиты? – Я хмурюсь. – За что?

– Об этом лучше спросить Рианнон. – Его губы медленно расплываются в улыбке. – Уверен, она сможет рассказать больше меня.

– Ей известно все, что происходит в Фейридейле? Кажется, с ней все считаются.

– Она… нечто, – соглашается Калеб. – Многое повидала на своем веку, – добавляет он и берет еще одну книгу, уже для себя.

– Сколько ей лет? – спрашиваю я, следуя за ним в читальный зал.

Калеб плюхается на диван и похлопывает рядом с собой, приглашая меня сесть.

– Далеко за девяносто.

Мои глаза расширяются.

– Девяносто? – повторяю я.

Рианнон выглядит максимум на пятьдесят, как ей может быть за девяносто?

– Прошу, скажи, что она не вампир, – ворчу я.

Удивилась бы я, будь это так?

Калеб смеется, запрокинув голову.

– Спроси у нее сама. Уверен, ей понравится сравнение с вампиром.

Я натянуто улыбаюсь.

– Ну ты хотя бы не сказал, что вампиры существуют, – добавляю я.

– А кто сказал, что их не существует? – Калеб приподнимает бровь. – Они могут прийти ночью и присосаться к твоей изящной шейке, – наклонившись, шепчет он мне на ухо и ведет пальцем вниз по моему горлу. – Питаться твоей жизненной энергией, – продолжает он хриплым шепотом, а от его легких прикосновений у меня по спине пробегают мурашки.

Мои губы приоткрываются, и я резко выдыхаю, когда воспоминания о наших предыдущих странных встречах заполняют разум, заставляя сердце учащенно биться.

– Ты пытаешься меня напугать. Снова, – укоряю я его, всем своим видом показывая, что мне не нравится такого рода юмор. Уж точно не после того, как я считала, что схожу с ума.

И, чтобы выразить свое возмущение, я устраиваюсь поудобнее на своей половине дивана, открываю книгу и начинаю читать, не обращая на него никакого внимания.

Проходят минуты, и я замечаю, что его все сильнее раздражает моя холодность. Особенно когда он то и дело задевает меня плечом или коленом, а я никах не реагирую.

И каждый раз, когда ловлю его за этим занятием, он смущенно улыбается.

Калеб похож на ленивого кота, требующего внимания.

– Прекрати! Ты меня отвлекаешь, – обращаюсь я к нему учительским тоном, надеясь, что он почувствует себя приструненным.

Но нет.

Он лишь одаривает меня еще одной улыбкой, нагло хлопая ресницами, и придвигается ближе.

– Я больше не буду тебя пугать, – хрипло бормочет Калеб. – На самом деле я буду очень старательно тебя оберегать. – Он обнимает меня за плечи. – Стану твоим рыцарем в сияющих доспехах. Тебе бы этого хотелось, Дарси, родная? – тихо шепчет он мне на ухо, и в его голосе сочетаются игривость и убийственная напряженность.

Я замираю, а сердце бешено колотится в груди.

Как у него получается всего несколькими словами пробиться сквозь мои защитные стены, обезоружить легчайшим прикосновением?

– Думаю, тебе нравится видеть меня напуганной, – шепчу я, медленно поворачиваясь к нему.

– Мне? – качает он головой. – Никогда, родная.

– О, но это так, – продолжаю я, встречаясь с ним взглядом. – Потому что именно тогда я оказываюсь целиком в твоей власти.

Не знаю, откуда берутся эти слова, но когда я произношу их вслух, то понимаю, что это чистая правда. Калебу нравится видеть меня на краю, слишком близко к пропасти. Потому что тогда он будет тем, кто дарует мне безопасность.

Калеб не возражает.

Лишь продолжает сверлить меня пристальным взглядом.

– Я бы солгал, если бы начал это отрицать, – говорит он тихим, ровным голосом. И все это время не сводит с меня глаз, удерживая в их плену. – Твои эмоции сами по себе настоящее пиршество для меня. Но твой страх… Твой страх, моя родная Дарси… – Калеб издает глубокий стон. – Он мог бы питать меня вечность.

– Почему? – шепчу я.

– Потому что он так тесно связан с твоим желанием, со всем, что тебя до сих пор сдерживает, – отвечает Калеб, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

Я с трудом сглатываю, не в силах отвести от него взгляд.

В некотором смысле он прав.

Насчет всего.

Я напугана не меньше, чем напряжена. Я такая, потому что что-то внутри не дает мне полностью расслабиться.

И я до сих пор не знаю, что именно.

– Из тебя получился бы отличный психоаналитик, – замечаю я с сухим, неловким смешком.

В его глазах вспыхивает понимание, и он явно догадывается, что задел меня за больное.

Затем медленно отстраняется и мило улыбается.

Вместо очередного саркастического ответа Калеб меняет тему.

Все еще держа меня за руку, он открывает книгу – сборник пьес Бернарда Шоу – и начинает читать одну из них вслух.

Несмотря на недавний тревожный разговор, его голос вскоре убаюкивает меня. И эта черта Калеба очаровательна.

Он так хорошо считывает мое настроение и каждый раз знает, как лучше реагировать в тот или иной момент: когда подразнить, а когда отступить, когда бросить вызов, а когда успокоить.

Время от времени Калеб прекращает читать, чтобы рассказать забавную историю или о происхождении определенного термина, которые Шоу использует в