Фейридейл - Вероника Ланцет

– Откуда мне знать, если ты не говоришь? Это просто недоразумение, и мне нужно понять, как его исправить.

Его поведение сбивает меня с толку, как и искренность, которую я вижу у него на лице. Он совершенно не похож на человека, пойманного на чем-то предосудительном.

– Там были картины со мной… обнаженной, – начинаю тихим голосом, и мои щеки краснеют от того, что я вынуждена рассказывать об этом вслух. – Их мог нарисовать только ты, Калеб. Родинки на картине совпадают с моими. Но никто, кроме тебя, не видел меня обнаженной. – Я с трудом сглатываю и изо всех сил стараюсь говорить ровным, твердым голосом, хотя больше всего хочу накричать на него и спросить почему. – Ты был там, в хижине, и вытворял со мной всякое.

– Что именно? – хрипит Калеб, сверля меня взглядом.

– То, о чем не стоит упоминать снова. – Я качаю головой.

– Что именно я вытворял, Дарси? – повторяет он, и вопрос звучит более отчетливо.

Я и так покраснела с головы до ног, пока излагала суть претензии, а теперь он хочет подробностей?

Покачав головой, я снова пытаюсь оттолкнуть его.

Неужели он не видит, что мне неловко?

– Скажи мне, – приказывает он и еще крепче сжимает меня в объятиях. – Расскажи, Дарси.

– Ты вытворял со мной всякие непотребства, – торопливо произношу я, зажмурив глаза, чтобы не умереть от неловкости.

Боже милостивый, что со мной сделал Фейридейл?

Раньше я никогда не ругалась, а сейчас это, похоже, уже вошло в привычку. И я, разумеется, никогда не думала, что буду произносить непристойности вслух.

А что делает он?

Усмехается!

– Я бы спросил, какие именно, милая, но боюсь, ты лишишься чувств, если мы начнем обсуждать пикантные подробности.

Калеб наконец отступает и отпускает меня.

Облегченно выдохнув, я открываю глаза и вижу, как он берет картину в руки.

– Это и есть та непристойная картина, о которой ты говорила, моя родная Дарси? – шутливо спрашивает он, поворачивая холст ко мне.

И от шока у меня отвисает челюсть.

Я пытаюсь заговорить, но не могу издать ни звука, поэтому просто смотрю на картину, на которой изображено совсем другое.

– Не понимаю, – ошеломленно бормочу я.

На холсте, который я принесла с собой и на котором все еще виден воск от свечи, изображен пейзаж. Не я. Не мы.

Лишь изображение цветущего дерева.

Калеб качает головой и тихо чертыхается.

– Пойдем со мной, – говорит он, хватает канделябр, зажигает все свечи на нем и берет меня за руку. Затем выводит из комнаты и устремляется в студию.

Я слишком потрясена, чтобы возражать, и совсем перестаю соображать, когда Калеб открывает дверь и освещает разложенные на полу картины.

– Что ты видишь, Дарси? – тихо спрашивает он, сжимая мою руку в странном жесте утешения.

– Ничего, – шепчу я, потому что картины совсем не похожи на те, что я видела раньше.

– Я же говорил тебе, что давно не рисовал людей. На всех моих картинах изображены пейзажи Фейридейла. И ничего больше.

– Но… я видела… – Из меня вырываются рыдания. Я не понимаю, что со мной происходит. – Ты должен мне поверить. Я видела все своими глазами. Не могла такое выдумать. Не могла…

Да и как такое возможно, ведь я даже не подозревала, что подобные извращения существуют в реальности? Как мог мой разум воссоздать то, о чем я не знала?

– Я не сумасшедшая, Калеб, – качаю головой, глядя на него снизу вверх и не скрывая поселившегося внутри ужаса. – Я не сумасшедшая…

– Я не считаю тебя сумасшедшей. – Он тяжело вздыхает. – Зайдешь ко мне? – спрашивает он, указывая на свою комнату.

Я рассеянно киваю, и не успеваю опомниться, как мы снова стоим в его комнате.

Щелкнув выключателем, Калеб подводит меня к своей идеально заправленной кровати и усаживает на нее.

– Ты в порядке? – Он приносит стакан воды, опускается передо мной на корточки и с беспокойством смотрит на меня.

Я медленно качаю головой.

– Я не сумасшедшая, – снова шепчу я, и на глаза наворачиваются слезы. – Я не…

– Знаю, – уверяет он, обхватывая мою руку своими ладонями и крепко сжимая ее.

– Сначала встреча с призраком, который оказывается настоящим, теперь эти видения. Я просто… – Мой голос срывается, но я изо всех сил стараюсь сдерживать рыдания. Меньше всего мне хочется расклеиться перед ним.

– Они реальные, – внезапно говорит Калеб.

Я смахиваю слезы, шмыгнув носом, и вопросительно смотрю на него.

– Я не считаю тебя сумасшедшей, родная. Просто этот дом… В нем что-то есть. Что-то хорошее. Что-то плохое. Кто-то любит играть с людьми. Кому-то просто скучно.

– Что…

– Я не хотел тебе говорить, чтобы не напугать. Но теперь, когда испытала все на себе, ты должна знать правду.

– Твой отец сказал то же самое, – шепчу я. – Он сказал, Рианнон дружит с призраками.

– Правда? – усмехается он. – Конечно, она дружит, – исправляется он, весело качая головой.

– Тогда что со мной произошло…

– Кто-то из них решил подшутить над тобой.

– Но почему… Зачем показывать мне такое? – спрашиваю я, дрожа всем телом. – И что насчет сегодняшнего дня? Ты… ты укусил меня!

Не отрывая от меня глаз, Калеб подносит руку к моему лицу, слегка поглаживает щеку и заправляет выбившуюся прядь за ухо.

– Думаю, ты уже поняла, что я этого не делал, – мягко говорит он. – Точно так же, как и не рисовал тех пошлых картин. На самом деле я могу придумать только одну причину, по которой тебе привиделись все эти… образы. – Уголки его губ приподнимаются.

– Какую?

– Не пойми меня неправильно, родная, но ты… подавляешь себя.

Я несколько раз моргаю, решив, что неправильно его расслышала.

– Что? – вскрикиваю я.

– Не думаю, что это твоя вина. Видимо, причина в строгом воспитании монахинь и твоем стремлении быть правильной. – Калеб одаривает меня улыбкой. – Но ты должна признать, что немного… скованная.

– Скованная, – в шоке повторяю я. – Скованная?

– Некоторым существам в этом доме нравится играть со слабостями, с тем, что спрятано глубоко в подсознании.

– И ты думаешь… думаешь, что я спрятала там эротические фантазии о нас двоих? Что я… – запинаясь, произношу я. – Что я хочу, чтобы ты укусил меня и проделал все эти ужасные вещи?

Он просто улыбается, но отвечает не сразу.

– Думаю, да.

– Почему… – выпаливаю я, возмущенная до глубины души, как и подобает благовоспитанной девушке. Но затем мои плечи опускаются, а глаза округляются, когда я заглядываю внутрь себя. – Я что… правда скованная?

– Разве что немного, – усмехается Калеб. – А еще ты ужасно милая, любовь моя. И я уверен, что в конце концов смогу заставить тебя раскрепоститься.

– Но… –