Фейридейл - Вероника Ланцет

– Это не значит, что он больше не придет. Благо Рианнон добавит больше защитных чар. Эта тварь вообще не должна была пройти через ее барьер.

– Но зачем кому-то понадобилось посылать за мной его?

– Со временем ты узнаешь, Дарси, – грустно улыбается он. – В Фейридейле много разных кланов. И каждый из них чего-то хочет. Одни готовы на все, чтобы уничтожать соперника, а другие же сделают все возможное, чтобы защитить. Вопрос только в том, к какому лагерю ты принадлежишь.

Я удивленно моргаю. Он только что… Неужели он намекает, что какие-то люди пытаются меня уничтожить? И снова я не могу понять почему.

Я ведь всего лишь учительница из Бостона.

Разве что… это имеет отношение к моей семье, к моей матери.

И пока я знаю только одного человека, который может дать мне ответы.

– А что насчет тебя? – шепчу я. – Насчет твоей семьи?

Калеб поворачивается и прожигает меня взглядом.

– Я всегда буду желать тебе только самого лучшего, – решительно говорит он. – Я всегда буду защищать тебя, Дарси. От всех. Иногда, возможно, даже от самого себя. – Его губы подергиваются. – А моя семья? – Он сухо усмехается. – Здесь ты в безопасности. Они не причинят тебе вреда.

Какой странный ответ.

Но чем дольше смотрю на него, тем больше теряюсь в его глазах.

Встав со стула, Калеб подходит ко мне.

– Иногда может показаться, что это не так, Дарси, родная. Но что бы я ни делал, это все ради тебя, – шепчет он. – Ты уже здесь, в этом доме… – Он резко выдыхает. – Здесь ты в безопасности, в большей безопасности, чем где-либо в этом городе.

– Даже несмотря на призраков? – спрашиваю я, натянуто улыбнувшись.

– Они будут твоими самыми надежными защитниками, – отвечает он серьезным голосом.

– Ладно, хватит этих жутких разговоров. – Я неловко смеюсь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Почему бы нам не сходить в библиотеку? Ты обещал показать мне редкие книги, – с энтузиазмом предлагаю я.

Он качает головой, глядя на меня с улыбкой.

Остаток дня мы проводим вместе в библиотеке, читая и болтая.

Временами настойчивость Калеба пугает меня, не привыкшую к подобному вниманию, но чем больше я общаюсь с ним, тем сильнее влюбляюсь в его истинную суть.

Он чрезвычайно умен и начитан, а его магнетическое обаяние просто покоряет меня.

И поскольку он вскользь упомянул, что получил ученую степень по истории в Гарварде, я донимаю его всевозможными вопросами. Нет абсолютно ничего, на что бы у него не нашлось ответа. Калеб похож на ходячую энциклопедию, рассказывает обо всем в таких поразительных деталях, будто лично это пережил.

Иногда я даже удивляюсь, зачем мы вообще ходим в библиотеку, если он может по памяти декламировать Гомера.

Кто еще так делает?

Но несмотря на то что мы стали очень близки, Калеб по-прежнему меняет тему каждый раз, когда я спрашиваю его о войне. Я поняла намек и перестала давить на него. Возможно, его отец прав и те события действительно травмировали его. А мне совсем не хочется пробуждать в нем болезненные воспоминания.

– Здесь так много книг. Не понимаю, как один человек может прочитать их все, – восхищенно выдыхаю я, просматривая полки.

– А если кто-то сможет? – бросает он вызов.

Обернувшись, я замечаю, что Калеб прислонился к книжному стеллажу, засунув руки в карманы брюк, и наблюдает за мной в своей обычной манере – пристально, с какой-то скрытой одержимостью.

Иногда мне кажется, что он следит за каждым моим движением, а его глаза улавливают любую мельчайшую деталь: от вороватых взглядов до легкого вздоха, который срывается с моих губ, когда он подходит ближе. Калеб способен читать меня как открытую книгу, что весьма иронично.

– Разве что бессмертный, – говорю я, хихикнув. Неплохой вариант, учитывая, что этот дом кишит призраками… и другими пугающими существами. – Кстати, об этом. – Я поворачиваюсь с озорной улыбкой на лице. – Призраки умеют читать? И посещают ли они библиотеку?

Глаза Калеба искрятся весельем, а уголки губ приподнимаются.

– Не смейся надо мной! Это серьезный вопрос! Если бы я навечно застряла в такой библиотеке, то проглотила бы каждую книгу, каждое написанное слово.

– Я и не смеялся. – Он поднимает руки в шутливом жесте примирения.

В следующую секунду Калеб оказывается у меня за спиной, и я чувствую, как жар его тела обволакивает меня, заставляя напрячься, как и всегда в его присутствии.

– Думаю, у тебя сложилось неправильное представление о призраках, – усмехается он мне на ухо.

Я, прищурившись, поворачиваюсь к нему лицом.

– Так объясни мне. Кто такие призраки?

– Они как источники энергии, чистое намерение, которое остается после смерти человека, неважно, хорошего или плохого, – шепчет он. – И даже если кто-то умрет с непреодолимой тягой к чтению, – улыбается он, – он не сможет взаимодействовать с физическим миром.

– И чем же тогда занимаются призраки? – Я прикусываю губу от дурного предчувствия, внезапно подумав об Амоне.

– Преследуют живых? – просто говорит Калеб.

Покачав головой, я игриво шлепаю его.

– Духи остаются в нашем мире по нескольким причинам, Дарси. Ненависть, обида или неудовлетворенное желание. Они не уходят не просто так. Что-то удерживает их здесь.

Его слова заставляют меня задуматься.

Если Амон – призрак, что тогда удерживает его здесь? Какие чувства или неосуществленные желания помешали ему мирно уйти?

Выражение лица меняется, стоит мне представить его одиноким на протяжении веков в тщетных поисках чего-то.

И все же остается вопрос… Почему Амон здесь? В Фейридейле, хотя сны показывают мне прошлую жизнь в Англии?

– Как думаешь, что удерживает призраков в поместье Хейлов? – внезапно спрашиваю я.

Калеб мгновение молчит, задумавшись.

– Общая цель, – наконец отвечает он, и в его глазах вспыхивают незнакомые эмоции. – То, что объединяет большинство духов, – месть.

По моей спине пробегает холодок.

Неужели именно это и случилось с Амоном?

Может, его убили в этих краях и теперь он жаждет отмщения?

Но мне трудно в это поверить, особенно учитывая, что его присутствие успокаивает меня, наполняет чистой энергией.

Я никогда не ощущала исходящего от него зла. В отличие от Киака.

– А может быть, что-то другое? – спрашиваю я тихим голосом. Калеб поднимает брови, и я набираюсь смелости спросить: – Например… любовь?

– Ты так романтична, Дарси, родная?

От его вопроса я краснею и отворачиваюсь, чувствуя, как его пристальный взгляд словно проникает сквозь все мои защитные преграды.

– Любовь ведь тоже неосуществленное желание, – шепчу я.

Он обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Кто-то может сказать, что это самое неосуществленное желание из всех, – бормочет он, обдавая дыханием мои губы.

Когда