Изгнанная с позором - Нита Вольская

в разные стороны. Артур застонал, и только теперь я заменила у него во рту отшлифованную деревяшку. Ужаснулась уровню местной анестезии, и с сочувствием выдала:

— Потерпите, пожалуйста, фир.

В ответ лорд стиснул зубы до хруста. Надеюсь, что хрустело дерева.

Врач ловко вымакал набегающую кровь и проворно, двумя стежками сшил внутренние ткани. Улия в это время подготовила ещё одну иглу с ниткой.

Артур на каждый стежок вздрагивал, но больше не стонал. Но я видела, как ему больно: брови сведены к переносице, скулы напряжены, по лбу стекают струйки пота.

Мне показалось, что я тоже начала чувствовать его боль: в боку закололо.

Моя помощь уже была не нужна, и я взяла его за руку, и зашептала:

— Потерпите, миленький… ещё чуть-чуть.

Сообща дело спорилось. Но и силы Артура тоже были на исходе. Я видела мертвецкую бледность, слушала учащённое дыхание. И не знала, как ему помочь. Продолжала шептать как мантру:

— Ещё чуть-чуть, хороший мой, ещё парочка стежков…

Пока его переворачивали на бок, чтобы зашить выходное отверстие, успела вытереть пот с его лица, продолжая шептать слова поддержки.

Когда лекарь закончил, Артур уже снова был без сознания.

Смотрела на его посеревшее лицо, и то и дело трясущимися руками щупала пульс.

— Да выживет, он фира. — заверил меня по-отечески тепло старик. — Детервины крепкие. Вам бы самой не мешало поспать.

— А его куда?

— Никуда. До утра пусть здесь лежит. А днём я посмотрю по его состоянию — скорее всего можно будет в спальню перевести. Идите спокойно, отдыхайте.

— Нет. Я останусь тут. Вдруг ему что-то понадобится.

— Для этого есть слуги. — напомнил Дар, но уже не так резко, как разговаривал со мной до этого.

— Я останусь здесь. — упрямо стояла на своём. — В кресле посижу.

— Ну как знаете. — не стал спорить доктор. — Тогда все указания оставлю вам. Не позволяйте ему переворачиваться на раненый бок. Если попросит, можете дать воды. И следите за температурой. Если будет высокая, вот настойка. По десять капель. Но не чаще одного раза в два часа. Всё понятно?

Кивнула.

— Я сейчас вам одеяло принесу, госпожа. Под утро на первом этаже холодно, а вы в тонком халатике. — вызвалась Улия.

— Спасибо. И лорду Детервину тоже принесите.

— Хорошо, госпожа.

Женщина ушла. Доктор тоже. И мы остались вдвоём с Дарием.

Он уже не смотрел на меня зверем. Но, кажется, всё ещё не доверял. Следил за мной, как кот за мышью, пока я поправляла подушку под головой Артура.

— Вам тоже не мешало бы отдохнуть. — обратилась к нему между делом. — Вы ведь с дороги, и она у вас была явно непростой.

— Да, пожалуй, я с вами соглашусь. Вы точно не хотите подняться к себе?

Покачала головой.

— Отдыхайте спокойно, я за ним присмотрю.

Дарий ушёл озадаченный. А я придвинула кресло вплотную к дивану, на котором лежал Артур.

Подоспела Улия. Вместе мы аккуратно его укрыли. Она убрала следы ночного происшествия, и, вежливо попрощавшись, тоже ушла.

А я пощупала лоб, — он был горячим. Но врач дал капли от жара только перед уходом, поэтому просто приложила мокрое полотенце, и протёрла потрескавшиеся губы смоченным кусочком бинта. После этого потушила все свечи, кроме двух, стоящих в канделябре на столе, и залезла с ногами в кресло. Теперь, когда самое страшное осталось позади, меня начало отпускать и потряхивать.

Глава 56. После того, что было ночью, мы обязаны…

Артур оказался примерным больным: спал спокойно, лишь изредка постанывая. На каждый его стон, я вскакивала, проверяла температуру, вытирала лицо от пота, по необходимости давала капли, прикладывала выполосканное полотенце.

На рассвете температура спала, и я облегчённо выдохнула. Закуталась в одеяло, потому что в зале действительно стало холодно... и уснула.

Мне приснился раненый Артур. И во сне я продолжила делать всё то же, что делала перед сном. А когда мой пациент пришёл в себя, испытала такую радость, словно единолично спасла очень близкого человека. На эмоциях рванула к нему, запуталась в одеяле, и… едва не упала вместе с креслом.

Распахнула глаза. Я действительно запуталась: солнышко пригрело, я вспотела, и пододеяльник в компании с шёлковой сорочкой и халатом прилипли к моему телу. Насилу выбралась. Помятая, всклокоченная, местами оголённая. Одернула задравшийся подол, и только потом посмотрела на лорда.

Он смотрел на меня. Охнула, снова вспотела, — только теперь по другой причине, и закрыло лицо руками. По-хорошему, надо было бы за кресло шмыгнуть, или за спинку дивана — потому что прятать меня, такую красивую, нужно целиком. Но я вдруг решила, как страус из мультика: если я вас не вижу, значит и вы меня — тоже.

— Что вы здесь делаете, фира? — Тихо спросил.

— Простите, фир, — выдала, не убирая рук от лица, — я сейчас уйду.

И пошла. Натыкаясь на мебель.

— Графиня… постойте…

Помотала головой. Я бы может постояла, но только не в таком виде.

— Фира… — голос стал ещё тише. — Вы не могли бы мне подать воды.

Замерла, раздумывая, что делать: продолжить драпать или всё-таки выполнить просьбу. Сострадание перевесило.

— Только не смотрите на меня, пожалуйста.

Повернулась. Он уже послушно прикрыл глаза. А может, просто силы закончились.

Вернулась, налила воды в стакан. Села рядом с ним на край дивана, и приподняла голову. Дождалась пока напьётся. Потом поправила подушку, попутно его рассматривая. Он всё ещё был бледным. И губы сухие.

Приложила ладонь ко лбу. Кажется, у него опять поднялась температура.

Поскольку он продолжал лежать с закрытыми глазами, решила, что собрался спать.

— Фир, не засыпайте пока. Я вам сейчас дам капли от жара.

Приоткрыл веки, и тихо произнёс:

— Артур…

— Что? — ничего не поняла.

— Зовите меня по имени. После того, что вы для меня сделали этой ночью, мы вполне могли бы стать друзьями.

— Друзьями? Виан сказал, что с женщинами здесь не дружат…

— Виан ещё молод, и горяч. И видит в женщинах только одну сторону.

Не стала уточнять какую. И так понятно.

— Ну так, что, графиня, вы согласны со мной дружить? — едва заметно улыбнулся.

Тоже ответила ему улыбкой.

— Согласна, фир Артур.

— Просто Артур.

— Хорошо. Тогда я просто Ириана. Вот только я для вас ничего особенного не сделала.