Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Лукас нахмурился: он явно почувствовал масштаб и глубину моей силы, ощутил нечто странное, что не мог объяснить, потому что попросту с этим не сталкивался ни разу.

Он смотрел на меня очень внимательно, и мне казалось, будто Лукас глядел сквозь кожу, сквозь кости, прямо в ту бурлящую нестабильную сердцевину, где спала драконица.

— Любопытно... — негромко протянул Лукас. — Какая... глубокая у вас сигнатура, мисс Винтер.

— Это хорошо или плохо?

— Это... интересно. А еще — опасно.

— Почему?

Во рту почему-то пересохло, и я нервно облизнула губы.

— Потому что адептам с глубокими сигнатурами больше всего достается на моих занятиях. А я очень не хочу, чтобы тебе было больно.

— Почему? — повторила еще тише.

Лукас ответил не сразу. Он смотрел на меня немигающим взором несколько секунд, потом произнес низким глубоким голосом:

— Потому что ты мне нравишься. А девушке, которая мне нравится, хочется дарить удовольствие, а не боль.

Вот что это за подозрительное вдохновенное состояние меня сейчас накрыло, а? И почему оно так напоминает порхающих в животе бабочек?..

Лукас медленно, почти нехотя, отнял от моих висков свои пальцы, на кончиках которых мерцал сгусток света — мой магический слепок, и в его сиянии мне на миг померещился отсвет чешуи. К счастью, Лукас не сводил с меня глаз и, кажется, ничего особенного не заметил.

— Будь осторожна, — сказал Лукас уже громче.

Он развернулся и подошел к свободной сфере, приложил ладонь со светящимся слепком к поверхности льда. Сфера тут же впитала его, внутри закрутилась самая настоящая миниатюрная снежная буря, которая бушевала за тонкой перегородкой, словно нетерпеливый зверь в клетке.

— Сильный вихрь, — заметил Лукас, глядя на крутящийся сгусток энергии. — Что ж... Удачи.

Я сделала шаг, еще один и переступила порог сферы. Воздух внутри был другим, плотным, насыщенным озоном и сладковатым запахом магической статики. За моей спиной ледяные лепестки сомкнулись с тихим щелчком, похожим на звук захлопывающейся ловушки. Наступила тишина, гул из других сфер, голоса, даже собственное дыхание — всё стихло, поглощенное идеальной акустикой этой ледяной полости.

Я оказалась внутри шара диаметром метра в четыре. Стены были идеально ровными, без единой шероховатости, и отливали изнутри холодным фосфоресцирующим синим светом, которого не было видно снаружи. Этот свет рассеивался в мареве, что клубился в центре — в том самом вихре снежной пыли, который уплотнялся всё больше и больше, стремительно формируясь в человеческую фигуру. Из этой энергетической субстанции должен был родиться мой иллюзорный двойник, и я замерла в ожидании, с нехорошим предчувствием...

Глава 16. Черновик

Тишина в сфере была настолько абсолютной, что я слышала стук собственного сердца, оно отбивало нервную дробь уже где-то в горле. Я вглядывалась в сизую пелену в центре, ожидая полного проявления иллюзорного противника.

Оно началось с холода. Не с внешнего (внутри сферы и так было морозно), а с того леденящего тошнотворного холода, что подкрадывается изнутри, когда смотришь в бездну и понимаешь, что бездна смотрит в тебя.

Воздух передо мной заколебался, как над раскаленными камнями, из ничего начали сыпаться ледяные иглы, кружась, сплавляясь, наращивая массу со скоростью, которой позавидовал бы любой маг.

Еще несколько секунд — и из хаоса кристаллизовалась фигура. Моя фигура.

Черные, слегка волнистые волосы, грубо обрубленные у плеч — точь-в-точь как мои, результат панической стрижки кинжалом у ледяной реки. Такое же лицо, тот же разрез глаз.

Вот только выражение лица было совсем не мое.

На лице двойника не было ни следа неуверенности, страха или сомнений, только холодная жестокость и откровенное высокомерие. Девушка была одета так же, как и я, в черную униформу с золотистыми застежками, в ее позе читалась непринужденная мощь, владение пространством и собственным телом, до которого мне было несколько световых лет, не меньше.

И глаза... Боги, эти ее глаза...

Они горели ярким, ядовито-желтым драконьим сиянием: признак пробужденной, взятой под абсолютный контроль драконьей сущности. То, чего я не могла добиться годами.

Она улыбнулась, но это скорее был оскал хищника, нашедшего беззащитную добычу.

— Ну надо же, ты все-таки не сбежала, — ее голос был вроде бы моим, но сильно искаженным — более низким, насмешливым, пропитанным ядом презрения. — А я думала, что ты сбежишь от самой себя и будешь дрожать где-нибудь в уголочке. Как обычно.

Я отшатнулась, в ужасе уставившись на двойника.

— Ты... Ты разговариваешь, — прошептала я. — Почему ты разговариваешь? Лукас... Мастер Скаар сказал, что двойники молчаливы...

— Лукас? — она фыркнула, сделав шаг в мою сторону, ее сапоги при этом не издавали ни звука. — Он многого не знает. Особенно о том, что прячется под кожей у некоторых очаровательных адепток, не правда ли? Он получил с тебя слепок, детка. Но слепок с чего? Со слабенькой человеческой оболочки? Или с того, что рвется наружу? Система считает, что борется с адептом, а ей подсунули дракона, и получился гибрид, — двойник хищно улыбнулся, и от этой улыбки мне стало нехорошо. — Я не просто твое отражение. Я — твой драконий потенциал. Тот, кем ты могла бы стать, если бы перестала ныть и жалеть себя. И знаешь что? Мне тут нравится. Пора слабачке Кьяре подвинуться.

— Ты всего лишь иллюзия, не более, — твердо произнесла я. — Сфера откроется — и ты исчезнешь.

— Уверена? — оскалилась девушка. — Ты не учитываешь магический конфликт: драконья природа искажает алгоритмы сферы. Да, она выпустит из сферы только одного из нас. Но что если к тому моменту единственным живым существом здесь буду я?

Я шумно выдохнула носом воздух и попробовала нащупать створки сферы, чтобы покинуть ее досрочно. Бесполезно, лед выглядел абсолютно гладкой поверхностью.

— Я выхожу! — резко и громко сказала я, постучав кулаком по стене. — Откройте!

За моей спиной раздался шелестящий вздох.

— Наи-и-ивная...

Так... Я не поняла, а когда двойник успел скользнуть мне за спину?

Боль пришла раньше осознания атаки.

Не было никаких громких спецэффектов типа феерии льда, широкого взмаха руки и зачитывания сложных заклинаний. Просто воздух вокруг моей левой стороны грудной клетки сжался и взорвался изнутри острой, невыносимой болью. Раздался приглушенный хруст ребер, и ледяной шип пронзил плоть и ткань, вырвав из горла немой, хриплый крик. Я резко развернулась, держась за бок, захлебываясь шоком и болью, прижимаясь