В голове только шоколад - Катёна Спарк

костей, но уходить не хотелось. Я сидела и смотрела на небо, где одна за другой зажигались звёзды. Думала о том, как всего два дня назад сидела в своей комнате и чувствовала себя спокойно, счастливо почти. А теперь…

Влад.Это имя теперь будет вызывать только боль. Я вспоминала его улыбку, его глаза, его голос, и всё это теперь казалось маской, красивой, гладкой, пустой.

Я зажмурилась, и слёзы снова потекли по щекам. Сколько я так просидела, не знаю. Час, два. Время потеряло смысл. Я устала, но не хотела спать. Я просто сидела и смотрела в темноту, чувствуя, как внутри всё медленно превращается в ледяную пустоту.

Илья

После того, как Влад получил по заслугам и мы с Андреем немного разукрасили его отвратительное нахальное лицо, мы вышли на улицу. Андрей уже обходил прилегающую территорию, Аня была вместе с ним. Нигде, ее нигде не было. Телефон молчал. Я набирал снова и снова. В какой-то момент понял, что стоять на месте бессмысленно. Она не в универе, значит, поехала в общагу.

Я вызвал такси. Водитель что-то спросил, я ответил односложно и уставился в окно. Город мелькал за стеклом, а я видел только её лицо перед тем, как она выбежала из буфета. Слёзы, дрожащие губы, холодные пальцы на моём кулаке.

«Обещай, что не будешь с ним драться». А я не смог обещать. Я обещал другое когда-то сам себе: никому не позволю обидеть её и каждый кто доведёт её до слез, получит от меня в десять раз сильнее.

В общаге я взлетел на шестой этаж по лестнице буквально перепрыгивая через три ступеньки. Наша дверь была закрыта, я заглянул в комнату к девчонкам – пусто. Спросил у соседок Милы и Ани не приходила ли Мила, они лишь отрицательно помотали головами. Я оббежал все этажи, заглядывая в угол каждого лифтхолла, каждый балкон, на первом этаже спросил у вахтёрш и воспитателя – они не видели Милу.

Выскочил на улицу, обошел все общаги вокруг, зашел в торговый центр, прошёл мимо всех светящихся вывесок магазинов. Потом пробежался по парку рядом со студенческой деревней, там её не было, и я побежал в другой. Мила просто испарилась. Но теперь я со 100% уверенностью могу сказать, что в этой части Минска она не появлялась. Солнце стремилось к черте заката, становилось прохладно. Господи, ну где же она может быть…

Я стоял посреди пустого парка и смотрел на телефон: 30 звонков в никуда и в 2 раза больше сообщений, которые даже не прочитаны.

Я набрал снова. Гудки…

– Возьми трубку, – сказал я вслух. – Пожалуйста, солнышко.

Звонок сбросился по истечению минуты, я сжал телефон так, что аж затрещало. В голове крутился голос Никиты: «Она сама мне писала, так что всё идёт по плану».

Я вспомнил, как Влад вчера играл на гитаре, а как он таскал ее на свидания, как смотрел на неё. Как она улыбалась, а он после этих встреч уже с отцом обсуждал, как ему быть «аккуратно и медленно». Какая же он мразь.

Я снова набрал Андрея.

– Нашёл? – спросил он.

– Нет. В общаге её нет, да и в целом в районе Петровщины, Малиновки.

– Мы с Аней в универе всё обошли и вокруг ближайшие станции метро.

Я закрыл глаза.

– Я поеду в центр. Может, она там.

– Я с тобой.

– Нет, вы с Аней возвращайтесь в общагу, вдруг она придёт, отзвонитесь. И я позвоню, если найду.

Я сбросил и вызвал такси до центра. В машине я снова набирал её номер. Гудки, гудки, гудки – сброс. Написал: «Мила, ответь, пожалуйста. Я волнуюсь».

И тут я увидел галочку «прочитано». Как от сердца отлегло. Слава Богу, она жива, она в порядке. Осталось выяснить, где она находится, ведь уже темно, поздно и холодно.

Таксист остановился у проспекта Независимости. Я вышел и пошёл пешком. Обогнул парк Горького – там горели огни, работало колесо обозрения. Я заглянул на каждую скамейку, обошёл все аллеи. Никого.

Двинулся к другому парку, потом к третьему. Везде пусто. Холодно, темно. Я замёрз, но внутри разливался жар, который не выходил несмотря на моё глубокое и прерывистое дыхание. Только одно тревожило меня в этот момент: где она?

Я выдохнул и тут же набрал уже кажется в сотый раз. На этот раз она ответила.

– Мила? – голос сорвался, я прокашлялся. – Мила, наконец-то ты ответила. Моя хорошая, скажи мне где ты?

– В парке, – голос тихий, дрожащий.

– В каком парке?

– Не знаю. Я не помню. Я просто шла…

Она запнулась, и я услышал, как она дышит: неровно, часто.

– Что вокруг? – спросил я, стараясь говорить спокойно. – Что ты видишь?

– Деревья, скамейки, фонари. И… дорога рядом, я слышу много машин, наверное проспект.

– Парк Горького? – предположил я. – Там есть колесо обозрения, огни…

– Нет, – перебила она. – Колеса нет, тут нет никаких аттракционов.

Я замер. Аттракционы. Влад. Я услышал, как её дыхание сбилось, а потом – всхлип.

– Солнце…

– Я не могу, – голос у неё сломался. – Я не могу. Я верила ему, а он… он…

Она заплакала. Я сжимал телефон и чувствовал, как внутри всё кипит. Если бы этот козёл сейчас был рядом, я бы… Я бы не смог сдержаться и отфигачил его снова. И потом ещё раз, и ещё. Он заставил мою Милу страдать, и меня вместе с ней. Видеть как плохо твоему близкому человеку – самое ужасное чувство на свете. Она плакала, и я не мог думать ни о чём, кроме неё.

– Мила, слушай, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Я знаю, как я тебя найду. Пожалуйста открой месенджер?

– Зачем?

– Не спрашивай, просто открой нашу переписку и скинь геолокацию.

– Я не знаю, как…

– Нажми на скрепку, там есть «локация» и просто нажми поделиться.

Я ждал. Секунды тянулись как часы. Наконец, пришло сообщение. Точка на карте – парк чуть дальше от центра, не те, где я был.

– Я еду, – сказал я. – Не уходи никуда, я скоро буду.

– Хорошо, – тихо ответила она.

Я побежал к ближайшей каршеринговой машине, которую заметил на стоянке. Приложение, авторизация, замок щёлкнул. Я запрыгнул в салон, завёл двигатель и рванул с места, не глядя на светофоры.

Всю