Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Дроздова Александра

Его взбесило, что он ничего не мог поделать с ее участием на играх, вот тебе и специалист по пламени! Еще и самый лучший наставник, который сейчас опоздал и наблюдал, как его любимую на дрожащих ногах удерживал тот самый рожденный альвами…

Да, стоило признать свое поражение еще с самого начала! Но Зак был рисковым и урвал свой кусок блаженства, тоскливо, что этого счастья оказалось так сладко-горько мало!

Бездна, но он хоть попытался удержать этот своенравный огонек…

Зак видел, как Саша пальцами пытается унять головную боль, наверняка, это последствия омерзительного воздействия покорности Простасии. Пока Саша даже не заметила его приближения, поэтому все еще благодарно и по-девичьи хваталась за Ручейка, что крепко удерживал ее в вертикальном положении, откровенно наслаждаясь ее близостью. Зависть сожрет Зака вместе с его собственным пламенем и хвостом, он жаждал того же…

А затем она тихо, но возмущенно произнесла, прекращая опустившуюся на это место тишину:

– Маленькая богиня, ее избранник, неверность, это что? Миф о рожденных демонами и ловушке безвременья? Это шутка? Это же было еще до сотворения нового мира!

– Я посмотрю, сколько ты проживешь, полукровка! – прошипела Простасия, опомнившись, что находилась перед Склифором, она по-детски стала заглядывать к нему в глаза. Она боялась увидеть там осуждение.

Ректор Эндр тяжело вздохнул.

Я не поняла, что имела ввиду Простасия. И пока я вообще не обнаружила никакой ясности, поэтому уставилась на ректора в просьбе о скором внесении всеобщего понимания.

– Да, Саша, ты права! Все не так просто, особенно учитывая то, что история берет начало с давних времен, но, поверь мне, я не знал, что она может развернуться… так! Однако, я рад, что она закончится здесь и сейчас. Я начну, а Простасия продолжит, хорошо?

И маленькая богиня или ректор Аспид, или боги, знает, кто еще, кивнула, готовая на все, лишь бы Склифор был рядом.

– Только для начала, не могли бы вы установить блокираторы на студентов, которые не хотят быть наказанными. – сказал Склифор и кивнул в сторону толпы.

Как раз в этот момент Кевин попытался раствориться в воздухе, но Его Владычество заревел в такой невообразимой ярости, что все присутствующий дернулись. Дариус топнул ногой, и прямо из земли вылезли четыре пласта металла, которые остановили воздушника! Быть такого не могло, но Его Владычество был очень сильным одаренным. Кевин врезался в первую пластину, сбивая с пути, остальные же скоро запечатали его в сотворенную Его Владычеством клеть. Попался!

Сначала, Бэн и Зак установили ограничители на всю оставшуюся команду Академии, Элайзе и двойняшкам. Кевину же блокиратор повесили самому последнему и даже заклеили рот, ибо он извергал такое количество бранных слов, что даже Ольгус кривил свои губы. Кевин обвинял всех: и свою семью, что заставляла его и никогда не интересовалась, что хотел он; обвинял ректора, что так же пользовалась их положением; он осмелился даже обвинить Его Владычество, что специально стравливал своих детей в поисках самого сильного. И, где-то я даже соглашалась с Кевином, в чем-то он был очень даже прав, но выбор перейти грань был только его и больше ничей…

Команда Горного Университета осталась присутствовать здесь же, под присмотром своих кураторов, до выяснения всех обстоятельств.

Из всех своих укрытий медленно и с поднятыми руками вышли и участники, представляющие Оплот Стихий и Пелагический Интернат, их весело и задорно подталкивали под спины воздушные петли, которые ловко контролировал Андироган. При этом он радостно держал свою невесту в объятиях и нежно ей улыбался.

«Что же до окончания осталось не так долго!» – подумала я и зажмурилась, смело хватая за руку Ручейка.

Голова кружилась страшно, но и я, и все собравшиеся, виновные и невиновные – абсолютно каждый из нас хотел, наконец-то, узнать все от начала до самого конца!

Глава 37. Миф или действительность?

– Все забыли, но Агриканский континент принадлежал рожденным демонами, – говорил ректор Склифор Эндр, – и других жителей эта пустыня не потерпит, как бы ты не старался! – стойкий взгляд на Его Владычество, который поняли лишь одни они. – Под толщей песка таится древние земли, Схараишах, и когда-то они были полны жителей, шума и пряностей. Пустыня не любила шуток и безответственности. Отправляясь в путешествие, следовало всегда быть осторожным и с уважением относиться к беспощадному окружающему естеству. Юная богиня, первый раз вступившая на землю, была смелой и безрассудной, и природа не оценила ее молодую безответственность и невнимательность. Простасия попалась в ловушку Ксиориса, нет, это не был артефакт, тогда это было лишь природным явлением, спонтанным и бесконтрольным. Маленькой богине не хватило опыта, чтобы выбраться из нее самостоятельно, а позвать на помощь своих братьев и сестер уже не позволяло само безвременье…

– И тогда… – вступила Простасия, прижимаясь к груди Склифора, – ты меня спас, просто так.

– Да, так и было… – явно теряясь в воспоминаниях, произнес Склифор.

– Он не знал, что я была богиней. А в те времена мы спокойно передвигались по миру, за которым следили и занимались созиданием, благословением вверенных сфер Абсолютом. Я же впервые коснулась своими ступнями горячих песков и так бездумно попалась во временное спонтанное завихрение, однако была вызволена. Я спросила у мужественного и смелого спасителя, что он хочет за мое освобождение, а он рассмеялся и сказал: «Позволь, проводить тебя в безопасность, и я буду счастлив!» Помню, как будто это было вчера…

«А ректор Склифор Эндр был тем еще романтиком!» – подумала я.

– И ты мне разрешила! Я проводил вызволенную красавицу до какой-то лачуги на окраине Схараишаха, которую Простасия еще долго выдавала за свой родной дом. Видите ли, она не хотела рассказывать, что она самая настоящая богиня, а я тогда уже без памяти влюбился в эти глаза, в пшеничную длину волос, в обманчивую хрупкость, за стержень и внутреннюю силу… и за то тепло, что омывало меня изнутри и снаружи, стоило ей появиться в поле моего зрения…

– И я чувствовала тоже самое… – со слезами на глазах проговорила Простасия, а затем нахмурилась и перешла к печальной стороне их встречи. – Мы любили друг друга, но пришло время сознаваться в своей крохотной лжи… и я бы созналась…

– Но о твоей неправильной любви