Безрассудный - Элси Сильвер

мы были совсем другими людьми только что. Животными, страстными и такими чертовски голодными. Когда мы оба спускаемся вниз, настроение улучшается.

— Ух ты.

— Ух ты, что? — отвечаю я, опираясь рукой на стену, чтобы сориентироваться.

— Я не думаю, что смогу больше ходить. Уверена, все мое послевузовское образование просто испарилось из моей головы.

Я провожу пальцем по беспорядку на ее спине и наблюдаю, как она дрожит.

— Просто оставайся такой. Я смогу снова.

Она поворачивает голову через плечо ко мне, широко раскрыв глаза.

— Что?

— Что? Тебе хорошо с жемчужным поясом. — Мой подбородок выпячивается на нее.

— Подходит к твоему жемчужному ожерелью.

Она опускает голову и смеется. Это звучит так хорошо для нее, легко и беззаботно.

— Не могу поверить, что я только что трахнула наездника на быке на свадьбе моей сестры.

С улыбкой я натягиваю штаны и поворачиваюсь, чтобы собрать горсть бумажных полотенец, чтобы вытереть ее.

— Грубо. Ты трахнула папочку своего ребенка на свадьбе твоей сестры, и ты знаешь, что сделаешь это снова.

Ее спина трясется от очередного смеха, когда я вытираю ее уверенными руками. Я бросаю грязную горсть и хватаю другую, протягивая руку к ее распростертому телу, чтобы смочить его теплой водой.

Когда я нежно сжимаю руку, капли воды падают ей на спину, маленькими точками, которые приземляются и катятся по тонкому склону ее тела.

— А теперь он делает мне ванну губкой.

— Да. Но это версия шлюхи. Никаких губок или модного мыла в ванне. Только бумажные полотенца и теплая вода из-под крана в общественном туалете.

Она закрывает лицо руками и смеется сильнее.

— Тео, остановись.

Я улыбаюсь ей в спину, осторожно протирая ее бумажным полотенцем, не желая пропустить ни единого места. Пьяный от смеха, исходящего от женщины, которая слишком долго грустила.

Я не тороплюсь, наслаждаясь тем, что могу так свободно к ней прикасаться.

— Ты закончил?

У меня вырывается вздох.

— Полагаю, да. Я хочу сделать это снова. Принцесса версия обтирания губкой.

Она смотрит на меня через зеркало.

— Да. — Она кивает. — Ладно.

— Ладно, — соглашаюсь я, подмигивая, отчего она все еще краснеет.

Я отбрасываю бумажное полотенце, и она выпрямляется. Мы поворачиваемся лицом друг к другу, и я снова втягиваюсь. Мои глаза блуждают по ее телу.

— Я мог бы усадить тебя на ту стойку и снова трахнуть. На этот раз, когда твои ноги обвивают мою талию.

— Или мы могли бы выбраться отсюда и сделать это где-нибудь в другом месте.

— Да. — Я облизываю губы, прокручивая в голове все способы, которыми я мог бы ее заполучить.

— Но мне нравится делать это там, где нас могут застукать.

— Ну, мы можем сделать это снова.

Она пожимает плечами, на мгновение выглядя невинной.

— Когда-нибудь. Где-нибудь.

Я ухмыляюсь и киваю головой.

— В любое время, где угодно?

Теперь ее голова трясется, и она моргает, сжав губы, чтобы скрыть улыбку.

— Ты машина.

Мои руки тянутся к ней, и я прижимаю ее к своей груди. Голая и на каблуках. Я думал, что отсутствие полного обзора поможет моей эрекции, но ощущение ее прижатия ко мне почти хуже. Она пахнет корицей и сахаром, и я не могу оторвать от нее рта. Я целую ее волосы. Ее щеку. Ее шею. Мои руки скользят по всему телу, прежде чем схватить ее за задницу.

— Неужели с той ночи больше никого не было?

Ее вопрос останавливает меня.

— Это просто кажется очень маловероятным. Вот и все. Как будто это что-то ненормальное. Мне все равно. Я бы предпочла, чтобы все было раскрыто. Меня убивают секреты.

— Ты называешь меня странным, Тинк? — Я сжимаю ее крепче и целую ее в лоб, когда она поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я не знаю. Правда?

Я тянусь к ее лифчику, надеваю его на нее и борюсь, как идиот, чтобы застегнуть дурацкие крючки.

— Да. Ты.

— Даже не минет?

Я обхватываю ее и снимаю с крючка ее платье. Я осторожно надеваю его ей на голову, чтобы сбросить на ее тело.

— Нет, качество твоего меня погубило. Никто другой не глотает мою сперму так, как будто это Дом Периньон.

Ее глаза закатываются, когда я продеваю ее руки через ремни.

— Даже поцелуя?

— Ни у кого нет такого остроумного рта, как у тебя. Мне гораздо меньше интересно целовать их.

Платье ниспадает вниз по ее телу.

— А как же мои трусики?

— О, да. Они тебе больше не понадобятся. — Я подхватываю их с пола и бросаю в мусор вместе со всеми бумажными полотенцами.

Мы смотрим друг на друга какое-то время. На ее лице всегда появляется удивление, когда я делаю или говорю что-то игривое. Это одновременно бесит и волнует меня. Как будто никто даже не пытался рассмешить эту женщину.

— Ты не собираешься спросить меня, была ли я с кем-то еще?

— Нет.

Ее брови сходятся на переносице.

— Почему бы и нет?

Я беру ее за руку и тяну за собой к двери.

— Потому что мне все равно.

— Ладно, ну, я не была.

Я поворачиваю замок и ухмыляюсь ей через плечо.

— Я знаю.

Она топает ногой в фальшивом негодовании.

— Откуда ты знаешь? Может, у меня было столько секса.

— Нет, — говорю я, когда мы направляемся в темный коридор, «Ранчо Кадиллак» доносится до моих ушей с танцпола. — Не было бы смысла, поскольку я единственный, кто может заставить тебя кончить.

Глава 28

Уинтер

Уинтер: Я никогда в жизни не видела более красивой и яркой невесты. Я люблю тебя, Саммер. Поздравляю.

Саммер: Это твой способ объяснить, почему я видела, как ты крадешься, держась за руку некоего наездника на быке?

Уинтер: Мне просто нужен был перерыв. Я вернусь!

Саммер: Ты с ума сошла? Не возвращайся. Забирай Тео и иди, будь счастлива. Сделай еще несколько милых деток. Ретт говорит, что надрет ему задницу, если он будет плохо с тобой обращаться.

Рука Тео теплая и сильная. Она поглощает мою. Он не сжимает меня сильно, но я чувствую мозоли на его ладонях. Я чувствую, как его большой палец трется об меня.

Тот факт, что я только недавно помирилась с сестрой и теперь хочу улизнуть с ее свадьбы, чтобы получить больше членов, кажется плохим... но так ли это?

В конце коридора я вижу, как она кружится на танцполе, и у меня возникает отчетливое впечатление, что она не будет скучать по мне, если я уйду.

Уйти с Тео и провести неспешную ночь с его руками на