В поисках себя - Лайла Сэйдж

— Не бойся, — бросил Бун, не оборачиваясь. — Цыпа кусает только по команде.

У меня отвисла челюсть. Этого демона звали Цыпа? Я-то думал, тут подойдет какой-нибудь Бутч или Адский Писюн.

— Леди — трехлапая, Хэнк — питбуль, а Отвертыш — фермерская дворняга, — перечислил Бун. — А свинью зовут Свинья.

— Логично.

Я огляделся по сторонам. Участок Буна был прекрасен. В трехстах футах45 виднелся амбар, а на пастбище гуляли лошади. По другую сторону я заметил огороженные зоны с курами, козами и овцами. Поблизости также стояла теплица.

— У тебя тут отличное хозяйство, — заметил я. — Давно живешь здесь?

— Лет сорок, плюс-минус, — ответил Бун.

— Сам ты откуда родом?

Может, удастся его разговорить и расположить к себе, ну или хотя бы заставить перестать бубнить под нос.

— Мидоуларк.

— Я проезжал через него, когда перебирался сюда. Хорошее место.

Бун снова хмыкнул.

— Он слишком большой.

Из всех прилагательных, какими можно было описать Мидоуларк, «большой» точно не значилось в этом списке.

— Сколько у тебя лошадей? — спросил я.

— Девять.

— А овец?

— Тридцать. Пятнадцать коз и осел в придачу, пока ты не спросил, — проворчал Бун. — Вы, городские, вечно горазды языком трепать.

— Я не из мегаполиса, — возразил я. — Я из Редмонда, штат Вашингтон.

— Большой город, — отрезал Бун.

— Почему ты переехал сюда? — спросил я.

— Потому что захотел.

— У тебя осталась родня в Мидоуларке?

— Младший брат, — бросил Бун, после чего остановился перед приставленной к стене лестницей. — Я и сам собирался забраться туда сегодня утром, но Цыпа устроил истерику, стоило мне попытаться.

Я посмотрел на этого мелкого гремлина, который замер у ног Буна и теперь метался взглядом между рычанием на меня и восхищенным созерцанием своего хозяина.

— Сколько Цыпе лет?

— Лет семнадцать, может, — ответил Бун. — Лестница немного хлипкая, будь аккуратен наверху.

Ну, это невероятно успокаивало.

Я опустил ящик на землю и достал пояс для инструментов. Засунул туда молоток, несколько гвоздей, кровельный цемент и рубероид.

Оказавшись перед лестницей, я протянул руку и пару раз качнул ее. Слово «хлипкая» было сильнейшим преуменьшением. Я понятия не имел, за счет чего эта конструкция вообще держалась вертикально. Глубже вздохнув, я полез наверх. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько неуверенно, и это ощущение лишь усиливалось от того, что Бун, этот старый жесткий ублюдок, стоял внизу и оценивающе за мной наблюдал. Наверняка мысленно приговаривая меня к смертной казни.

Посередине лестница начала прогибаться внутрь, и я с трудом подавил ругательство. Добравшись до крыши, я зацепился, бросил лестницу и подтянулся наверх. Получите распишитесь за тренировку пресса.

Поврежденный участок крыши обнаружился сразу. Встав на ноги и направляясь к нему, я заметил, что в некоторых местах покрытие подозрительно пружинит. Я сделал себе пометку на будущее. Добравшись до протечки, я принялся сдирать поврежденную черепицу. Запасной у меня не было, но я планировал прикрыть пробоину куском дерева, чтобы продержаться до покупки нормальных материалов.

Дело пошло быстро. Дырка оказалась небольшой, а подобным мне приходилось заниматься миллион раз. Мой отчим Арнольд наотрез отказывался вызывать специалистов — никаких сантехников, электриков, ничего. Он все делал сам и заставлял нас помогать. Иногда мы только усугубляли проблемы, но в большинстве случаев все заканчивалось благополучно. Я не понимал, как он просто… Знал, как все чинить, но был рад, что он передал мне этот навык. В итоге это подарило мне второй шанс, когда он был так нужен.

Убедившись в надежности проделанной работы, я вернулся к краю крыши.

— Здесь все в порядке! — крикнул я Буну, который как раз расчищал мусор сбоку от дома. — У тебя найдется еще черепица?

— Нет, но сзади валяется кусок фанеры. Сейчас принесу.

— Спасибо, — отозвался я. Бун скрылся из виду в сопровождении своей свиты животных, за исключением Цыпы. Этот ублюдочный малый не собирался выпускать меня из поля зрения.

Взаимно, мудила.

Пару минут спустя Бун вернулся с квадратом фанеры два на два фута46.

— Если приподнимешь ее над головой, я дотянусь, — крикнул я, и Бун кивнул.

Все прошло как по маслу. Затащив фанеру наверх, я накрыл заплатку и закрепил ее несколькими гвоздями.

Спускаться по лестнице казалось в разы страшнее, чем подниматься, поэтому я решил особо на нее не рассчитывать. Я спустился на пару ступенек ниже, ухватился за край крыши, оттолкнулся ногами от перекладин и просто повис на руках. До земли оставалось футов пять47. Оценив расстояние, я глубоко вздохнул и разжал пальцы.

Приземление вышло жестким, но я расслабил колени и ушел в кувырок. Когда я поднялся, Бун уже стоял надо мной, покачивая головой.

— Гребаные городские.

Затем, к моему величайшему удивлению, он протянул мне руку. Я с готовностью ухватился за нее.

— Сегодня ночью опять пойдет дождь, — сказал Бун. — Посмотрим, выдержит ли твоя починка.

— По прогнозу пара солнечных дней, — возразил я.

Бун покачал головой.

— Будет дождь. Я это коленями и плечами чувствую. Старые кости не обманешь.

— Что ж, я даю гарантию на эту крышу, — заявил я.

— Посмотрим, — проворчал Бун. — И я знаю, что Коллинз тебя не посылала. Она бы не отправила сюда незнакомца.

Я сглотнул слюну.

— Она ведь уже к тебе привязалась, ты в курсе? — произнес он. — Тебе необязательно было жалеть старого отшельника.

— Никого я не жалел, — ответил я. Откуда ему знать, что ко мне чувствует Коллинз? Неужели она говорила обо мне? — У меня все равно не было планов на сегодня, — осторожно начал я, подбирая слова так, чтобы Бун принял предложенную помощь. — Что делаем дальше?

Спустя несколько часов мы с Буном уже чинили раздвижную дверь его амбара. Судя по всему, она сломалась несколько месяцев назад и закрывалась неплотно — для летнего выпаса лошадей это не критично, но с приближением зимы я с радостью вызвался помочь с ремонтом.

Бун сидел на бочонке неподалеку от меня и зашкуривал деревянный брусок, который мы планировали приспособить под дверной засов. Теперь мне стало понятно, почему Коллинз так сильно к нему привязана. Он был суровым, резким и угловатым, но ни у одного человека не было толпы преследующих его собак, лошадей, радостно ржущих при его появлении, и куриц, безбоязненно подбегающих ближе, если эти животные не чувствуют, что их любят и о них заботятся.

— Сэйдж — новичок в табуне, — рассказал он мне. — Она бывшая скаковая лошадь, проблемы с сухожилиями.

— Из-за того, что от нее слишком многого требовали? — уточнил я. В лошадях я не разбирался от слова совсем, но учиться было интересно.

— Скачки на бочках требуют постоянных крутых виражей и