Его дети. Хозяйка дома на границе миров - Мартиша Риш

— Тебе так понадобилась эта квартира? Пришла бы ко мне, я б ее и так тебе отдал. Хочешь, подарю еще три для детей. Выбирай!

— Мне была нужна Агнешка. Наследство неделимо. Не возьми я тебя в мужья, потеряла бы все и свою репутацию в том числе.

— Ясно, — Дима закусил губу, развернулся ко мне спиной, отошёл к окну и произнес очень тихо, — А я думал, ты все еще меня любишь.

— Может, и так...

— Я не потерплю Джима рядом с тобой. Имей это в виду. Решать только тебе.

— Вот как? Я-то тебе зачем нужна? Так понравилось в Лорелин? Ходи туда-сюда сколько влезет, женись на ком хочешь, развод по такому случаю я дам тебе сразу по законам обоих миров! Детей я видеть тебе не запрещаю. Зачем я еще тебе нужна, Дим? — на глазах навернулись слезы. Олигарх медленно развернулся.

— Затем же, зачем я тебя и искал столько лет. Чтобы любить.

— Почему тогда ты это с Изабеллой?

— Не знаю. Честно, я той жизни даже не помню. Без тебя все потеряло смысл и вкус.

— Ты потерял вкус к жизни? — уцепилась я за надежду. Может, и вправду, на любимом был приворот? Но кто и зачем его снял? До конца ли? Все же мне придется разобраться в записках сестры, чтоб хотя бы попытаться понять, как приворот был наложен и снять его до конца. Если он был.

— Потерял. Без тебя.

— Мне нужно кое-что найти там в шкафу. Ложись спать, утром поговорим, — я попыталась выторговать себе небольшую отсрочку. Нужно успеть собраться с мыслями, чтобы что-то решать, И я не смогу выгнать Джима из своего дома, отобрать его у детей, разбить одним своим решением сразу четыре сердца — сердце герцога и сердечки тройняшек.

— Я посижу с тобой.

— Хорошо. Помоги тогда переместить бумаги на стол.

Вдвоём мы довольно быстро отнесли все записки и книги в кабинет сестры. Тут только одно кресло, зато есть пушистый ковер. Я села за стол и принялась разбираться в записях. Как-то так само вышло, что Дима опустился рядом со мной на пол. Довольно быстро он задремал, прильнул головой к моему колену. Родной, близкий, любимый — руку протяни и сможешь ощутить его густые волосы под пальцами. Что же я скажу Джиму, а детям? Какая ведьма способна совершить такой выбор? Любовь или дружба. Любимый мужчина или хороший друг? Ведь я действительно люблю их обоих, только совсем по-разному. Герцог мне как брат. Ничуть не больше, но и ни каплей меньше. Как я смогу его выгнать? Никак. Да и что я тогда бы сказала Лили, Робину, Седрику? Как смогу посмотреть в их глаза? Может, лучше будет оставить все так, как есть? Пожертвовать своим чувством во имя других? Не знаю. Но пока я должна понять, что вообще творила Изабелла с Димой, чтобы распутать ее заклинания и окончательно их снять.

Глава 39

Полночи я разбиралась в бумагах сестры, постаралась их рассортировать по порядку. Ума не приложу, где она нашла столько опаснейших заклинаний. И книгу ее я тоже внимательно рассмотрела. Под тонкой оболочкой иллюзии обнаружился чернейший фолиант, украденный из академической библиотеки. Золотая вязь защитных рун на обложке призвана сохранить запертыми на страницах книги мелких чертенят, бесов и всю ту нечисть, которая живет на гравюрах. Они не нарисованы, нет. Они вполне себе существуют и даже немного шевелятся. Брр.

Первым моим желанием было захлопнуть книгу, завернуть в заговоренный платок и утром вернуть законному владельцу. Поставить на полку среди множества других книг. Но, вчитавшись, я поняла, что даже этого делать нельзя. Кто знает, кому следующему попадёт этот фолиант в руки. Вернула на полку, на ту самую, где и нашла, только накинула новый морок иллюзии. Если не знать, тёмную книгу можно принять за сборник кулинарных рецептов, надеюсь, никто не рискнёт готовить по ним. По крайней мере, здесь эту книгу точно никто не станет искать. Сжечь бы ее, да страшно. Бесы и разбежаться могут — прощай тогда квартира, если не весь дом целиком.

Я взглянула на Диму и не удержалась, провела ладонью по черным, как смоль, волосам, он улыбнулся сквозь сон, и я отдёрнула руку. Сначала принять решение, чувствам дам волю потом, если найдется место чувствам в моей жизни.

Теперь бумаги. Сотни записок, обрывков и дневники по годам. Я открыла самый первый из них. Он тоже больше напоминает мне гримуар, судя по году, начерченному на обложке, Изабелле в том году, когда писался дневник, было тринадцать, значит, мне десять.

Безобидные рецепты ядов, пара милых домашних проклятий, ничего необычного О! Оказывается, это она меня отравила на Хеллоуин в том году. Помню, как сильно я расстроилась, когда мне не удалось полетать на метле вместе с мамой. Вот же зараза! Ничего, на будущий год я ей невольно отомстила, выдернула из ее фамильяра все перья. Бедный филин линял, и я "помогла" избавиться ему от лишних перьев. Исключительно из добрых намерений, мне, правда, особо никто не поверил. Ну да и ладно. Зато у сестры в том году была самая жалкая птаха из всех.

Год за годом сестра все больше меня ненавидела. Я перебираю ее тетради одну за другой. На душе горько и страшно. Сколько раз мне чудом удавалось избежать смерти, в особенности, в последние несколько лет, после того, как я завела своих деток. Оказывается, она и их намеревалась отравить, собственных племяшек, детей ее мужа. Какой же бред! Как повезло, что она ничего не успела. Не иначе, родовой дух мне помогал. И зачем только она все это делала? Если верить ее собственным записям, то из зависти. Якобы мне жилось проще и легче, чем ей. Мне, казалось, наоборот. Как же все странно.

Я прикинула месяц и год, раскрыла очередной ее гримуар примерно на нужной странице. На меня вывалился ворох ее воспоминаний, выплеснулась ее злоба, будто бы ею были напитаны сами страницы. Я с огромным трудом продралась сквозь текст.

Все было именно так, как я и предполагала. Изабелла использовала оморочку на Димке. Он даже не понимал, с кем тогда разделил ложе, со мной или с ней. А дальше? Дальше-то, почему он с нею остался? Приворот. Только очень уж тонкий, сестрица вплела в его волю одну только крепкую нить своей собственной черной магии. Подчинила волю, но не до конца. Считай, повезло, иначе бы Дима давно должен был умереть. Да и, судя по записям сестры,