Нарушая правила - Анастасия Уайт

Я выиграл. Это должно было поставить точку в нашем соперничестве, разовым инцидентом. Но вместо этого началось нечто большее и гораздо более темное. Это стало нашей традицией: находить новую девушку и соревноваться, кто первый ее «возьмет». Иногда побеждал я, иногда — Джейк. В особенно удачные дни — мы оба. Одновременно.

Меня бросает в холодный пот, но я заставляю себя поднять на нее глаза. Она обхватила себя руками, лицо побелело. Голова пульсирует, в глазах мутнеет.

Но я должен выговориться, как бы ни хотелось замолчать.

Делаю неглубокий вдох, опуская взгляд обратно на руки.

— Это продолжалось два года. Мы поехали в Европу, где продолжили наши больные игры. Мне тогда не казалось, что мы делаем что-то уж очень плохое, понимаешь? Не приходило в голову, что мы используем этих девушек, что относимся к ним, как к чему-то, не заслуживающему уважения. Думал, это нормально.

Краем глаза замечаю, как Белла сжимается. Ее лицо искажено болью, а в глубине зрачков — что-то темное. Я был отвратительной свиньей, и теперь она это знает.

Черт.

Я бы отдал что угодно, чтобы она смотрела на меня, как раньше, но это невозможно. Если я хочу видеть ее в своем будущем, должен рассказать правду. И я открываю рот, продолжая.

— Все изменилось на последнем курсе. По пути на пару я столкнулся с девушкой… очень красивой. Ее звали Стейси. Мы иногда пересекались на занятиях, но я не обращал на нее внимания. Однако в тот день не мог оторвать глаз. С того момента не выкидывал ее из головы. Так что пригласил на кофе.

Уголки губ непроизвольно дергаются в подобии улыбки, но она мгновенно исчезает, когда в памяти всплывают воспоминания.

— Стейси была умной и мягкой. Доброй, всегда искала в людях хорошее. То, что я к ней чувствовал, не было похоже ни на что прежде. Чем лучше я ее узнавал, тем бессмысленнее казались вечеринки, алкоголь, случайные связи. Когда мы начали встречаться, я завязал со всем этим. Стал больше уделять внимания учебе, а тренер был в восторге от моей игры и отношения.

Одри познакомилась со Стейси, когда та поехала со мной на зимние каникулы. Моя сестра ее обожала. Они быстро подружились, и впервые в жизни мне не мешало, что Одри вмешивается. Я был счастлив.

А вот Джейк — нет. Он стал моим злейшим врагом. Саботировал меня, поливал грязью, постоянно задирал. Называл тряпкой за то, что изменился. Мне было плевать. Я покончил с нашей дружбой, но он — нет.

Белла прижимает ладонь к груди, смотря на меня с болью. Во мне все рушится, правда снова разрывает меня на части.

— Миллер начал флиртовать со Стейси, отпускать намеки, трогать ее. Я не раз говорил ему остановиться. Он не слушал. Клялся, что Стейси ничем не отличается от других наших девушек, и обещал доказать это. Однажды я зашел в нашу комнату и застал их в постели… на моей чертовой кровати!

— Боже мой… — Белла аж подскакивает, прикрывая рот рукой. Глаза блестят от слез.

Облизываю пересохшие губы, снова сцепляю руки.

— Я был в ярости. Нет… Я был раздавлен. Уехал домой, к семье. Стейси звонила, слала сообщения. Я удалял, не читая. Не хотел ничего слышать. Чувствовал себя преданным и поклялся, что больше ни одна девушка не заставит меня так себя чувствовать. Я был выше этого. Александр Уокер — победитель, а не лузер. Я справился.

Самое безумное, что после этого наши с Миллером отношения… наладились. Он сказал, что сделал это, чтобы доказать: ей нельзя доверять. Я не верил ни секунды, но ради будущего сделал вид, что принял это.

Через два месяца Стейси прислала одно сообщение: «Прощай». Не знаю, что заставило меня пойти в ее комнату. Мы не общались, и все же… я помчался туда.

Горло сжимается, не давая выговорить следующее. Картина крови на плитке, она в ванной… Это преследует меня до сих пор. Кошмары до сих пор сводят с ума. Они такие же яркие, как тогда. Ни терапия, ни поддержка семьи не помогли забыть то, что я увидел. Потому что я разрушил ее жизнь.

— Она… Стейси пыталась покончить с собой. Перерезала вены. Я сделал все, чтобы спасти ее. Черт, я так боялся. Увез ее в больницу, врачи смогли остановить кровь. Физически она восстановилась, но психически… вряд ли.

Ее мать благодарила меня за спасение, умоляла поговорить с дочерью, выслушать ее. Я согласился — ради нее и ради себя… Мне нужно было закрыть этот вопрос. Так я узнал, что Миллер дал ей наркотики. Заставил поверить, что она со мной. Он сломал ее, потому что не вынес мысли, что в моей жизни появился кто-то важнее него. В его глазах это было предательство, и он заставил меня заплатить. Использовал Стейси. Разрушил наши отношения, как ничего не стоящие.

— В день нашего последнего разговора я сломал Миллеру нос. Он извинялся снова и снова, но этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Я хотел заставить его заплатить за содеянное.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

КСАНДЕР

Ноябрь

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Белла.

Майло спрыгивает с дивана и бежит на кухню, будто чувствуя изменение в атмосфере.

— Когда правда раскрылась, я вычеркнул его из своей жизни. Не хотел иметь с ним ничего общего. Если бы он соблазнил её, и она поддалась — это одно. Но подмешать ей что-то? Я не мог этого простить.

— Джейк рассказывает другую версию. Говорит, что это он встречался с ней, а ты был злодеем, который хотел её отнять. — Она снова обнимает себя, проводя руками по рукам, словно пытаясь согреться.

Мне хочется приблизиться и утешить её, но я держу дистанцию. Не уверен, что она хочет, чтобы я к ней прикасался.

— Я не поверила ему. Что-то в его истории было не так. — Она наклоняет голову. — Почему ты вообще продолжал с ним общаться?

— Даже если бы хотел, я не мог его избежать. Это был последний семестр выпускного года, и мы всё ещё были соседями. Мы с ним постепенно снова начали разговаривать. Всё было не так, как раньше, и я это понимал, но старался сохранять вежливость. Миллер думал, что я уже всё забыл… и я позволил ему так считать. — Я всматриваюсь в Беллу. Она выглядит несчастной.

— Ты согласился играть за «Уорриорз», чтобы отомстить ему? — Она хмурится.

— Нет. Я люблю футбол. Я