Жестокий Лорд - Айви Торн

бы с тобой сделать за это, — моя рука сжимается на её локте, притягивая её к себе, и я обхватываю её за задницу, сильно сжимая её в ладони. Я знаю, что это больно, знаю, что следы от трости всё ещё свежие и красные, но она даже не вздрагивает. Вместо этого она на секунду прижимается ко мне, её глаза сверкают от ярости, и она стискивает зубы.

И затем, прежде чем я успеваю что-либо сделать, прежде чем я успеваю сказать ещё хоть слово, или повалить её на землю, или решить, что я хочу делать дальше, она бросается вперёд и сильно ударяет коленом мне между ног.

Прямо по яйцам.

Я кашляю и давлюсь, наклоняясь вперёд, когда Афина наносит сильный удар по моему уху, отбрасывая меня в сторону.

— Можешь засунуть свой контракт себе в задницу, — шипит она.

А затем разворачивается и убегает обратно в дом.

20

ДИН

Я пропущу большую вечеринку в доме сегодня вечером. В обычной ситуации мне было бы всё равно. Эти братские вечеринки на самом деле не в моем вкусе. Пластиковые стаканчики, липкие коктейли, повсюду пролитая жидкость и рвота, неряшливо пьяные девушки, все кричат о Кейде и его сегодняшней победе.

Совсем не моя сцена.

Но и то, где я нахожусь сегодня, тоже не самый мой любимый способ провести вечер пятницы. На самом деле, это один из моих наименее любимых — ужинать с отцом и его друзьями в клубе, членом которого он является. Настоящий клуб для старых друзей, где все надевают смокинги и галстуки, и куда не допускаются женщины.

Это могло бы быть приятным занятием, если бы не мой отец. Сегодня здесь он, мистер Ромеро, мистер Босворт и мистер Вудрафф. Все они — старые, набитые рубашки, а я — тот, кто сидит там под микроскопом, на кого они возлагают все свои надежды.

— Итак, как идут дела? — Спрашивает меня Босворт, прищуривая глаза и накладывая себе на тарелку кусочек лосося.

— Давай на чистоту, — добавляет Ромеро, — ты уже трахнул ту девушку?

Мышцы моей челюсти напрягаются, когда я напоминаю себе о необходимости сохранять спокойствие.

— Пока нет. Мы её приручаем. Вы подарили нам энергичную кобылку. Предстоит проделать большую работу, чтобы приструнить её. Поскольку нам не позволено принуждать её, — сухо добавляю я, нарезая филе.

— Тебе нужно помнить о мальчишке Сент-Винсенте, — говорит мой отец, сурово глядя на меня через стол. — Он всё равно может принудить её. Он одержим ею. Мы все это знаем. Вот почему Филип Сент-Винсент настоял на ней.

— У меня сложилось впечатление, что это потому, что её легче всего заставить не подвергать сомнению условия контракта. Поскольку ей и её матери угрожает опасность со стороны «Сынов дьявола». — Вудрафф хмурится. — У Сент-Винсента есть скрытые мотивы?

— А когда их не было? — Мой отец машет рукой. — Его сын был одержим этой девушкой много лет. По-видимому, он пытался принудить её много лет назад, но она сбежала. Филип думал, что, поселив её в доме, его сын получит необходимый стимул, чтобы заставить девушку подчиниться и сохранить город. — Он откладывает вилку, пристально глядя на меня. — Но мой сын не позволит этому случиться, не так ли?

— Нет, сэр. — Я тоже отложил вилку. У меня вообще-то не было особого аппетита, но этот разговор быстро лишил меня всего, что я съел. — Но правила остаются в силе. Я не могу принуждать девушку. Лучшее, что я могу сделать, это попытаться убедить её добровольно отказаться от этого.

— Тогда придумай, как это сделать.

— Я пытаюсь…

— Одного старания недостаточно. — Ромеро сжимает челюсти. — Сент-Винсенты были занозой в заднице для двух поколений. Этот город по праву должен принадлежать твоей семье, Дин. На нем стоит твоё имя. Ради бога, у тебя есть гребаный титул. Веди себя как мужчина и выполняй свой долг перед семьёй. — Он делает паузу. — Что ты собираешься делать с девушкой после того, как заберёшь её?

Я пожимаю плечами.

— Не женюсь на ней, как Филип поступил со своей шлюхой, это уж точно. Может быть, оставлю её себе на время, если она окажется хорошей. Если нет, сделаю её прислугой в доме, как её мать. Я знаю, что несу ответственность за то, чтобы она осталась, — добавляю я. — Но я не собираюсь делать её леди Блэкмур, это уж точно.

— Хорошо, — кивает мистер Ромеро. — Потому что, если ты добьёшься успеха, Дин, у тебя будет возможность выбрать одну из наших дочерей в жёны. — Но для меня было бы честью, если бы ты подумал о моей Уинтер. — Он делает паузу. — Она предана своей семье. Красивая. И её научили тому, как быть покорной женой. Она сделает всё, о чем ты её попросишь. — Он ухмыляется. — Всё, что угодно.

Меня слегка подташнивает от этого, у меня совсем пропал аппетит. У меня есть свои извращённые желания, прямо как у Кейда и Джексона. Но слышать, как отец говорит мне о том, что его дочь будет подчиняться мне в сексуальном плане любым способом, который я захочу, не входит в их число.

— Я, конечно, подумаю о Уинтер, — вежливо отвечаю я. — Но сначала я должен сделать Афину своей.

— Она никто. — Мой отец машет рукой. — Ей нужно понять своё место. Она должна быть благодарна, что мы вообще проявляем к ней интерес. Если бы не разбитое сердце Филипа, они с матерью были бы уже мертвы. И раз уж его сын захотел её, что ж, нет ничего, чего бы он не попытался дать своему сыну.

— Он хочет сохранить город. Вот и всё, — пожимает плечами Вудрафф. — Но Блэкмуры должны править. Нам пора по-другому взглянуть на хартию, честно говоря. С этой семейной игрой давно следовало покончить. Имя Блэкмура красуется на каждом учреждении, фирме и памятнике в этом городе. Это должно принадлежать вам навечно.

— Вот почему мы союзники, — говорит мой отец с довольной улыбкой на лице и хлопает Вудраффа по спине. — Я никогда не забуду о преданности за этим столом. И Дин тоже. Не так ли, сынок?

— Конечно, — бормочу я, но мои мысли уже далеко. Они возвращаются домой, гадая, как дела у Афины на вечеринке в честь Кейда, который отчаянно пытается влезть в её узкие брюки с низкой посадкой. Как Джексон справляется с этим. Каков мой следующий шаг, как выиграть игру и не разочаровать своего отца.

Я давно понял, что мой отец не из тех, кто легко воспринимает разочарования.

— Тебе нужно стараться