Последний вздох - Кэтрин Диан

Кожа Кира покрылась мурашками. Он подавил дрожь. Он не хотел, чтобы Ронан видел, как сильно это его пугало. Потому что, серьёзно, какого хера вообще происходит?

Однако он не мог требовать от Ронана ответов, потому что у Ронана их явно не было. У Ронана были предположения — и он предполагал худшее. О себе.

Ронан был очень скрытным мужчиной. Он прошёл через немалое количество дерьма и предпочитал справляться с ним самостоятельно. Так что Кир не осознавал, насколько легко Ронан поверит, будто внутри него есть что-то плохое. Так ли это? Мог ли Ронан на самом деле почувствовать, что что-то не так? Или это просто страх Ронана? Потому что было ясно одно, и Ронан, очевидно, этого не понимал.

— Что бы ни происходило, Ронан, у тебя всё равно есть выбор. Ты решил убраться ото всех. Из всех грёбаных мест ты выбрал именно это…

— Я остаюсь здесь. Запри меня. Чёрт возьми, Кир, ты не можешь меня выпустить. Я был с Сайрен, и я чуть не… я даже не знаю! Но я лучше останусь здесь, чем узнаю.

Ронан заботился о ней. Он любил её. Кир был уверен, что он связывался с ней.

Вот почему он был здесь. Потому что основным стремлением любого связанного мужчины было защитить свою пару, и Ронан пытался защитить Сайрен от самого себя. Боже, он, должно быть, в агонии.

Кир сказал, поняв точку зрения Сайрен:

— Она хочет тебя видеть.

Ужас, промелькнувший в глазах Ронана, был таким, какого Кир никогда раньше там не видел.

— Нет, Кир! Не впускай её. Если ты заботишься о своей сестре, если ты заботишься обо мне, ради всего святого, не впускай её.

— Я забочусь о вас обоих, Ронан.

— Тогда оставь меня здесь.

Киру это не нравилось.

— Это неподходящее место для тебя. Ронан, ты только что прошёл через кучу дерьма, и я думаю, тебе нужно…

— Это, — Ронан закрыл глаза. Из-под его опущенных век потекли слёзы. — Просто, чёрт возьми, оставь меня одного. Пожалуйста.

Проклятье. К сожалению, Киру придётся поступить именно так. Потому что у него были поводы для беспокойства и поважнее, чем Ронан.

Кадарос был воскрешён. Впервые Кир позволил этим словам оформиться в его сознании. Реальность рушилась.

Тиши придётся вернуться на Атар, чтобы охотиться на него и демонического лорда Критаса. Что бы, чёрт возьми, ни происходило с Ронаном, этому придётся подождать. Потому что, если есть хоть какая-то надежда на успех, Тишь должна действовать сейчас — пока Кадарос не стал ещё сильнее.

Глава 32

Ложь.

Всё это было ложью. Ложью её матери. Сайрен знала, как это ощущается. Она знала запах этой лжи.

Но никто не стал её слушать. Так что ей придётся найти доказательства. И для этого она собиралась позаимствовать машину своего брата. Его не было рядом, чтобы сказать «нет» или поспорить с ней. Он был буквально в другом мире, и Сайрен ненавидела себя за то, что злилась на него, когда должна была только беспокоиться о нём. То, что делали Кир и Тишь, было опасно. Они могут и не… Боже, они могут и не вернуться. Она может никогда больше не увидеть своего брата.

Сайрен подавила страх, который угрожал лишить её рассудка. Она не допустит этого. Ей нужно сделать свою работу. И она всё равно злилась. Она ничего не могла с этим поделать, поэтому ей пришлось использовать это, и это лучше, чем страх.

Кир вышел из подвала, чтобы сказать ей, что Ронан останется в изоляции.

«Это ты называешь помощью ему?» — потребовала Сайрен.

«Это то, чего он хочет. Ему нужно время, чтобы успокоиться, а нам нужно время, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит».

«Что ему нужно, так это я!» — выкрикнула Сайрен.

Но никто не слушал. Только не Кир. Только не Ронан.

Ронан даже не взглянул на неё.

После того, как она нажала на все возможные кнопки на двери изолятора, она сдалась и просто смотрела в узкое окошко. Ронан сидел в углу камеры, прижав колени к груди. Он даже не поднимал головы.

У неё разрывалось сердце, когда она видела его таким. Сокрушённым. Напуганным. Но это также злило её.

Почему никто не мог понять, что происходит что-то ещё? Сам факт того, что Амарада озвучила возможность, которая пугала всех до смерти, особенно Ронана, означал, что это единственная вещь, которая не соответствовала действительности.

Итак, Сайрен собиралась докопаться до истины. И она знала, с чего начать поиски.

* * *

Критасу не нравилась их новая крепость. Он находил её… неприятной. Но он понимал символику, и подобные решения больше не зависели от него.

Фальшивую королеву никто не видел с тех пор, как Критас отшвырнул её прочь, как мусор. Можно было надеяться, что она мертва. И уж точно она не появилась, чтобы защитить свой дом.

По крайней мере, учитывая размеры этого места, в нём могли разместиться десятки демонов, которых Критас вызывал из каждого уголка города.

Кроме того, особняк фальшивой королевы имел свои оборонные преимущества. Одним из них была система безопасности, которая подавала сигнал тревоги, заставлявший Критаса стучать когтями по экрану компьютера.

Критас зашагал по одному из потрясающе роскошных коридоров туда, где должен был находиться его господин, где он проводил большую часть своего времени с тех пор, как они прибыли сюда.

Кадарос плавал по бассейну неторопливыми движениями, его худое тело было почти похоже на насекомое, когда оно двигалось по воде.

— Да? — поинтересовался Тёмный Лорд на Эпосе Калли, когда Критас вошёл в зону у бассейна.

Критас опустился на колено, всё ещё испытывая благоговейный трепет от того, что сын тёмного бога обращался к нему напрямую.

— Мой господин, приближается дочь фальшивой королевы. Она одна. Должен ли я доставить её к вам?

Кадарос подобрался к краю бассейна. Его костлявые пальцы барабанили по камню, постукивая грубыми ногтями. Его кожа оставалась бледной и тонкой, но не такой бумажной, как во время его долгого сна. Кровь другого восстановила его до состояния своего рода живого мертвеца. Он всё ещё был мертвецки худым. Чёрные провалы его глаз всё ещё были тусклыми. Его тёмные волосы всё ещё оставались редеющими.

И это несмотря на то, что он выпил кровь из каждого вампира, которого они нашли в этом доме. Ни один из них не был достаточно силён. Вампиры веками скрещивались с людьми, разбавляя свою кровь. Кадарос выплюнул последний глоток, который ему дала