(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

- Самый замечательный подарок! Самый классный! И ты тоже – лучше всех!

- Ну а раз так, тогда иди сюда!

Отпихнув в сторону подушку с кофейной кляксой и поставив пустую кружку на тумбочку, Лешка подтащил меня к себе.

- Я очень люблю тебя, Лера, - сказал он, убрав прядь волос с моей щеки. – Я говорил вчера, что все будет хорошо?

- Ты знал, - проворчала я, улыбаясь до ушей.

- Я давно знал. Надеюсь, теперь ты мне веришь?

- Конечно, верю!

Я поцеловала его – и все вокруг исчезло…

Эпилог

Алексей

три месяца спустя

- Какой ты красавчик, аж смотреть тошно. – Темыч поправил цветочек у меня на лацкане.

- Уйди, прати-и-ивный. – Я попытался изобразить сладкую улыбку, но она получилась кривой и нервной. – Черт, скорее бы этот трындец закончился. Первую свадьбу вообще не помню. Хотя ее толком и не было. Расписались в загсе и сразу же в Тай улетели.

- Свадьбы – зло. У меня было две. Я точно знаю. Надеюсь, третьей не будет.

- Да, знаешь, я тоже надеюсь. Что у меня не будет. Двух вполне достаточно.

- Я думаю так: если человек не сделал выводов из первой ошибки, то ему уже ничего не поможет. - Темыч посмотрел на часы. – Чего они тянут там?

- Девчонки, - хмыкнул я. – Это же святое. Покопаться.

- Я Саньку видел. Как только тебе удалось?

- Не спрашивай! – Я махнул рукой. – Там такая истерика была, когда мамаша пыталась запретить. Как же это он не пойдет на свадьбу к папе и тете Рере! А еще год назад был тихий, как мышь. Это Лерка все. Уж не знаю, как ей удалось, но у пацана появилось собственное мнение.

- Не, она классная! Столько на нее всякого дерьма свалилась, и все вывезла. Если честно, сначала особого впечатления не произвела. Не мой типаж. Но когда мы с ней по ее психу общались, что-то такое проступило… четкое.

- А главное – вывозит меня. Я ведь тот еще пряник.

- Ну это да, - согласился Темыч. – Тот еще. Знаешь, мне мой батя сказал про Аньку: мол, это редкая девушка, будешь ослом, если упустишь. И Лерка твоя, походу, такая же.

Я вспомнил, как Лера пришла на консультацию полтора года назад. Мне тогда было здорово хреново. Полный раздрай. Хоть снова иди к Чертанову.

Когда Яна за руку отвела меня к психотерапевту, я не верил, что поможет. Но он вытащил, хотя времени и денег на это ушло море. Заставил перевернуть страницу и жить дальше. Потом родился Санька, мой светлый лучик. И я даже смог помириться с матерью. Не забыть, нет, но хотя бы разговаривать с ней, изредка видеться. Не вспоминая прошлое. Вот только прошлое никуда не делось. Можно перевернуть страницу, но книга-то все та же.

Лера была права, Яну я не любил. Интерес, влечение, благодарность, привычка – что угодно, только не любовь. Иначе рассказал бы ей все. Но она так и осталась в уверенности, что у меня была просто клиническая депра. Благодарность и прочее хороши в качестве дополнения, как приправы – но не вместо основного блюда. Ничего удивительного, что скоро все посыпалось.

Яна подала на развод и практически сразу вышла замуж. Я даже не стал напрягаться на тот счет, что запасной аэродром был уже готов под посадку. Изменила? Ну и черт с тобой. Обидно, досадно – но не драма. Гораздо хуже было другое.

Яна сразу сказала, открытым текстом: у ребенка будет нормальная семья, и незачем ему разрываться между отцом и отчимом. То есть плати, Леша, алименты и не отсвечивай. Разумеется, я с этим не согласился. График встреч определили через суд и через опеку, и какое-то время все шло более-менее спокойно. Но потом Янка снова взбрыкнула, пытаясь отодвинуть меня на периферию.

Ты мешаешь мне воспитывать гармоничную личность, заявила она.

Превратить холодную войну в горячую мне не позволило только одно: это очень сильно ударило бы по Саньке. Сдаваться не собирался, но и тащить одеяло на себя было бы чревато. Все это здорово трепало нервы. А тут еще и у дорогого братика подходил к концу срок заключения. И хотелось бы не думать об этом, но не получалось.

Вот тут-то и появилась она. Валерия Сергеевна. Лера.

Порекомендовал ей меня однокурсник Федор. Я знал лишь то, что она подруга его сестры и что там «все сложно». Хорошо, что не знал, насколько сложно, потому что иначе просто не согласился бы на эту встречу. И мы бы не познакомились.

Меня потянуло к ней сразу. Хотя… нет, не так. Пожалуй, это было сожаление, что мы как две параллельные прямые. У нее мудак-муж, грудной ребенок и ситуация, в которой я никак не могу помочь. Ничем. Так прямо и сказал. Что не могу.

Понятно, вздохнула она, и ушла.

И я тоже вздохнул. И постарался выкинуть ее из головы. Только она никак не хотела выкидываться. Прошло уже довольно много времени, а я все вспоминал ее. Все с тем же сожалением. А потом вдруг позвонил Федор и осторожно поинтересовался, действительно ли с Валерией все так безнадежно.

Как будто кто-то с небес подал мне знак.

Да, все действительно было безнадежно, но я решил рискнуть.

В конце концов, чего мне терять?

Рассчитывал ли на что-то с ней? Скорее нет, чем да. Ребенок меня как раз не пугал, но казалось, что ей вообще ни до чего и ни до кого. Она была где-то далеко-далеко. В параллельной вселенной. Я понимал, что туда даже на сверхсветовом корабле не долетишь, но если бы махнул рукой, наверно, загнал бы себя в депру окончательно.

Когда она сказала, что мы банда, стало как-то… черт, как будто самым мерзким, сраным мартом вдруг неожиданно выглядывает солнце. И неважно, что через минуту снова валит снег, все равно знаешь: уже весна.

Я поднял все свои связи и подал-таки иск о заморозке активов. И даже сам удивился, что его приняли. Поехал сказать Лере, хотя можно было позвонить. Или даже не звонить, потому что это ничего еще не значило. Но мне хотелось ее увидеть. И что-то такое между нами тогда пробежало.

Нет, дело было вовсе не в обеде, которым она меня накормила. Ну…