В активном поиске - Даша Коэн

А вот и нечего!

Мы либо королевы для своих мужчин, либо иди и овец паси, раз такой на комплименты жадный. И тут уже никак не получается быть милой принцессой, потому что сам же нажал на кнопку, переключая меня на режим «злобный и принципиальный кавказец Магомед»!

Теперь не остановить.

И началось...

Мои движения были обманчиво ленивыми и неторопливыми, но они, словно бросок кобры, прицеливались лишь на один результат — убить свою жертву наповал. Я чувственно изгибалась всем телом, но не для этого лысого гоблина, нет. Для себя — это самое важное в конечном результате.

Самоотдача!

Она у меня была на максимуме. Я чувствовала ритм и музыку каждой клеточкой своего тела. И с каждым треком мои движения становились все более уверенными и наполненными чистым сексом.

Короткий перерыв на выпить и покурить сладкий дым кальяна и снова в танцы. Руки вверх над головой, лопатки жжет взгляд черных глаз Вельцина, и оттого мне становится еще слаще. Я вся в этой стихии — танцую, отдаю себя на волю музыке, позволяя каждому своему жесту наполниться огнем и желанием.

Спустя часа полтора я уже в дурмане: пузырьки шампанского игриво курсируют по моим венам, голова затуманена дымом кальяна, а сердце грохочет на максималках, все потому, что бородатый австралопитек ни на минуту не отводит от меня взгляда. Смотрит жадно. С прищуром. Я чувствую загривком его желание, раскаленную страсть и голод, а у меня от этого понимания сердце бьется быстрее, пока окончательно не срывается с цепи.

Этаж заливает дым специальной установки, а я замираю, когда наконец-то вижу, как мой страж срывается с цепи.

Да, наконец-то!

Я знала, что его надолго не хватит. Но он меня не получит. Сегодня мы без сладкого — как урок, что я девочка и мне жизненно важно получать восхищенные комплименты.

— Пошли, — подходит в упор и хватает меня чуть повыше локтя.

— Хэй, я еще не натанцевалась, — улыбаюсь томно, чуть прикрыв глаза и выдирая руку из его хватки.

— Вика, на выход, я сказал, — как-то сурово и безапелляционно произнес Вельцин так, что у меня моментально засосало под ложечкой, а я сама растеряла весь свой бравурный запал.

— Но...

— Нам нужно серьезно поговорить.

— О чем? — спросила я на перехватившем вмиг дыхании.

— О важном.

— Саша.

— Вика, не беси! Топай, давай, — чуть встряхнул он меня и, прижав к себе, буквально потащил прочь из клуба.

И вот где-то тут у меня все и умерло, потому что мой добродушный Саша Вельцин, с вечно стоящим на мою персону членом и огнем в глазах, вдруг начал вести себя так, как никогда прежде. Порывисто. Даже грубо. И, кажется, равнодушно.

А я вдруг только сейчас додумалась начать соотносить факты: его холодность при встрече, вялый интерес при моем танце и до того, когда он не слишком-то и настаивал на этом походе в ночной клуб.

А значит, что у это нас тут получается?

Он что же, поставить точку собирается? Сказать, что пресытился? Что ему хватило Виктории Крынской и ее тела, всегда готового на все подвиги? А теперь все — пора разбегаться.

Навсегда...

Ну, может порадоваться бы надо, да?

Е-ху!

Улыбнуться и выдохнуть, потому что не очень-то нам и нравился этот бородатый гад и его блестящая лысина. Пусть валит на все четыре стороны, а нас и без него неплохо кормят. Что я мужика себе не найду? Пф-ф-ф, да прямо завтра очередь построится как в Мавзолей!

Все это я думала, пока мы спускались вниз, на первый этаж клуба, выходили через задние двери и шли к стоянке, на которой Вельцин оставил свой бронепоезд.

Вот только радость от предстоящего расставания с этим лысым гоблином до сих пор меня как-то не посетила. Напротив — внутри у меня все протестующе дрожало.

От ярости, конечно. Да!

Потому что только пусть попробует первым мне отставку дать, я ему все яйца оторву, сварю вкрутую и сделаю из них «селедку под шубой». Потом пусть не жалуется и не плачет горько. Вот так-то!

Но весь мой пыл кончился, не успев и начаться, когда меня толкнули к черному внедорожнику и с ехидцей в голосе просили:

— Хочешь мне что-то сказать, Вика?

А где же «клубника»? Не будет, да? Все, это точно конец...

— А ты? — едва ли смогла я выжать из себя.

— А я обычно от слов сразу перехожу к делу.

— Ну так переходи, я вся само внимание во плоти, — криво улыбнулась я, хотя, конечно же, больше всего хотелось расцарапать ему мордасы и наорать. Просто так, чтобы он не вздумал меня более так пугать!

Дубина бородатая!

— А мне показалось, что здесь именно ты пыталась что-то донести своими танцами.

— О, неужели?

— Значит, пояснений не будет?

— К черту их, — решилась я на отчаянный шаг и приготовилась ко всему на свете. Даже бить этому гаду морду. Сильно. Если надо, то и кирпичом.

— Я тебя понял, — улыбнулся Вельцин, а затем неожиданно дернул меня на себя, снял автомобиль с сигнализации, открыл салон и одним движением зашвырнул меня в него.

И сам в него залез, закрывая за собой дверь под мой полнейший шок от ситуации.

— Саша, какого черта? — прохрипела я, напуганная донельзя.

— Думаешь, меня можно дразнить до бесконечности? — осклабился он. — А вот и нет. Получай ответку, моя хорошая.

И тут же на меня накинулся, как Серый Волк на Красную Шапочку.

Я даже пикнуть не успела, а на мне уже задрали подол платья до пупа и содрали трусики, на которые я возлагала такие большие надежды.

А дальше только кусь — и нет больше Вики...

— Саша, подожди, — прошептала я, словив электрическую волну, прошившую мой позвоночник. Так бывало, когда этот дикий боров накидывался на меня вот как сейчас: страшно, что разорвет на части, но в то же время кровь вскипает за пару мгновений в ожидании неминуемой эйфории.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — с коварной улыбкой спросил Вельцин, а у меня голова сама собой отрицательно дернулась, хотя еще минут двадцать тому назад я была настроена совершенно категорично насчет нашей близости.

— Нет...

— Я почему-то так и думал, — хрипло усмехнулся мужчина, ощутимо прихватывая меня за волосы и, смотря прямо мне в глаза, оттянул голову назад, а второй рукой подхватил под задницу и усадил на себя сверху, быстро-быстро расстегивая ремень. Через секунду вжикнула ширинка, одновременно с тем, как низ моего живота налился кипящим свинцом,