О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

Он поднимает взгляд от тарелки и поднимает бровь, ничего не говоря, откусывая большой кусок куриной ножки.

— Ну? — настаиваю я. — Ты спросишь, с чем мне нужна помощь?

Он мычит, и его вилка с грохотом падает на тарелку.

— Разве вы не должны быть заняты со своей новой нареченной?

— Почему ты говоришь так, будто ревнуешь? Если бы ты хотел жениться на мне, мы могли бы. Я ждал годами, пока ты попросишь.

Он сверлит меня взглядом.

— Именно поэтому я не женюсь на вас. Вы проклятый дурак и совершенно слишком требовательны для моего вкуса.

— Очень жаль. — Уголок моих губ приподнимается. — Я действительно пришел поговорить о ней, если это тебе о чем-то говорит, потому что, видишь ли… технически она еще не моя нареченная. Еще нет. — Я прочищаю горло. — Я еще не сделал ей предложение.

— И почему же? — Тибальт скрещивает руки и откидывается на спинку стула. — Офелия слишком хороша для вас. Вам лучше сделать предложение, пока она не нашла занятие получше.

Тибальт шутит, но он задевает мои уязвимые места так, как это умеет только лучший друг.

— Уверен, ты прав. — Я смотрю на стол и улыбаюсь. Мои пальцы сплетаются. — Поэтому мне и нужна твоя помощь.

Офелия

В прошлый раз в карете все было далеко не так интимно. Та поездка кончилась ужасно, и я могу только надеяться, что сейчас будет иначе. Наша жизнь движется по лучшему пути, и скоро мы снимем проклятие.

Во мне гудит возбуждение, которого я не позволяла себе чувствовать уже давно…

С самой смерти моего отца.

Радоваться жизни было трудно, когда мачеха высасывала из меня энергию. Не обязательно Эмир вернул мне искру, дело в том, что я свободна. Наблюдать, как ветер играет с эффектными волосами Эмира, заставляет меня чувствовать себя особенно освобожденной. Он сидит напротив меня, дальше, чем мне бы хотелось, и я не могу сдержать улыбку.

— Сколько еще? — спрашиваю я. — Ты знаешь, как я переношу поездки в карете.

Он озорно улыбается и отводит взгляд.

— Не волнуйся, любовь моя. Эта поездка будет совсем недолгой.

Я уже знаю, что Эмир мне ничего не скажет. Он удивительно молчалив с момента отъезда, сказал только, что у него для меня сюрприз.

Тибальт все еще с нами, но теперь он правит каретой, больше не сидит рядом. Мне комфортно от его присутствия. Я не виню Эмира за побег, но не буду настолько глупа, чтобы забыть, что он сбежал, когда мы были в опасности. Тибальт же, напротив, был уверен перед лицом проклятия.

— Это сразу за углом. — Эмир нервничает, ерзает на месте, и я не понимаю почему.

Мы въезжаем в совершенно обычный город, и карета останавливается у ничем не примечательной лавки, без вывески, в остальном обычное место из коричневого дерева. Затемненные окна — самое загадочное в ней.

Я поднимаю бровь на Эмира.

— Что это? Еще книги?

Он фыркает.

— Во мне есть не только книги.

— Я еще не видела доказательств. — Я хитро улыбаюсь, выскальзывая из кареты и принимая предложенную руку Тибальта.

— Терпение. — Эмир выбегает из кареты и встречает меня с другой стороны, быстро заменяя руку Тибальта своей и ведя меня в лавку.

Внутри не то, что я ожидала. Несмотря на заверения Эмира, я думала, увижу книги или безделушки, разбросанные по его спальне. Меня встречает совсем не то.

Высокие серебряные зеркала окружают лавку, у каждого своя история. Некоторые наполнены голубой искристой жидкостью, и им нечего рассказать. Другие показывают движущиеся изображения — поле ромашек или оживленный город.

— Это… порталы? — выдыхаю я.

Я видела, как Иза использует свою портальную магию несколько раз, и даже сама проходила через портал, но находиться в комнате, полной искристой магии, внушает благоговение. Магия тянет меня за сердце, побуждая забраться внутрь.

— Да, — говорит Эмир. — Но это не наше конечное место назначения.

— Я смогу научиться их создавать? — Я поворачиваюсь к нему, мое сердце бешено колотится. Нет ничего более освобождающего, чем сбегать, когда и куда захочу.

— Эта магия требует годы практики и огромного количества энергии, но да. — Он касается выбившейся пряди моих волос и убирает ее за заостренное ухо. — Ты можешь научиться. Хочешь отправиться со мной кое-куда сегодня?

— Да. — Подумав мгновение, добавляю: — Тибальт поедет с нами?

— Конечно. Я никуда без него не езжу.

Это неправда. Даже сейчас я вспоминаю, как Эмир сбежал от нас — и страх, охвативший меня после. Тогда он был без Тибальта. Все могло случиться.

Но не случилось. Вот на чем я должна сосредоточиться.

— Он бы без меня погиб, — тянет Тибальт.

— Я знаю. — Я смеюсь вместе с Тибальтом.

Эмир — нет. Его выражение неподвижно, пока он спешит поговорить с продавцом, вероятно, настраивая для нас портал. Большое зеркало, больше даже Тибальта, выкатывают в центр лавки.

Я поднимаю подбородок, губы приоткрываются при виде этого.

В зеркале отражается город фейри с фиолетовыми крыльями и большой, сверкающий белый дворец с высеченной в камне луной. Чувство дома охватывает меня. Нежное. Утешительное. Безопасное.

Должно быть, это Лунный Дворец.

Эмир берет меня за руку и тянет к порталу, ничего не говоря, когда мы входим. Тибальт следует за нами, но даже его присутствие мало успокаивает тревогу и нетерпение, бушующие во мне. Желудок переворачивается, тело легкое и покалывающее, когда нас выплевывает в город.

Путешествовать порталом теперь легче, чем раньше.

— Добро пожаловать в Лунный Дворец, — говорит Эмир.

Отсюда родом моя мать.

Мои глаза наполняются слезами. Я ступаю на мраморную землю, мои туфли стучат по гладкому лавандово-белому клетчатому камню.

— Я никогда не видела места прекраснее.

Крошечные пикси парят вокруг, отдыхая на деревьях, пока высшие фейри занимаются своими обычными делами. Цветы поют и гудят, покачиваясь на пропитанном морем бризе. Не цветы — обычные фейри с дюжиной моргающих глаз на лепестках. Эти фейри не похожи ни на кого, кого я когда-либо видела, и я никогда не видела их так много. Полагаю, это то же самое, что и в Меркурианском Дворце, но там жизнь была более организованной. Здесь — чистое течение.

— Солнечный Дворец когда-то был таким? — спрашиваю я.

— Да, — говорит Эмир. — Из-за проклятия наше население сократилось, но мои родители говорят, что когда-то у нас было столько же фейри. Включая эти цветы.

Я хмурюсь.

— Как трагично.

— Забудь о трагедиях, дорогая Офелия — всего на день. — Выражение Эмира оживленное. Он идет с прыжком в шаге, чего я так редко вижу. Солнце светит на