О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

— Нет. — Я качаю головой. — Я, может, не чувствую себя готовой сейчас, но буду. Наш брак важен для этой земли и для меня. Я люблю этот дворец не меньше тебя.

Солнечный Дворец — мой новый дом, но тем не менее это мой дом. Это место, которое приняло меня, когда мне некуда было идти. Если я могу стать той, кто его спасет, я стану.

Его выражение смягчается, когда он сливается воедино, и он наклоняется, нежно целуя меня в губы.

— Как я люблю тебя. — Он заводит пальцы мне под юбку, и, несмотря на страх в моем теле, возбуждение зажигает меня.

Я не вздрагиваю, не удивляюсь, когда его пальцы находят мою обнаженную плоть.

— Ах… — Усмехается он. — Ты уже готова для меня, да?

Он снова целует меня, долго и медленно, надавливая на мой клитор своим священным прикосновением. Мой рот открывается, чтобы издать стон, но он проглатывает его, погружая язык мне в рот.

— Кто-нибудь увидит, — хнычу я.

— Не увидят. Только мы, одни в темноте. — Он трет быстрее. — Я хочу заставить тебя кончить вот так — только один раз — потом ты сможешь вернуться к своим обязанностям.

— Это… — Я тихо вздыхаю. — Это приемлемо, Ваше Высочество.

— Боже. — Он рычит. Его твердая длина прижимается к моему бедру, но вместо того чтобы взять меня, как он, возможно, хочет, он продолжает круговые движения пальцами, все быстрее и быстрее. Искры магии текут в меня. Это его магия или мое возбуждение?

Мои пальцы впиваются в его спину, отчаянно ища, за что ухватиться, пока он глубоко входит в мою плоть.

— Вот так, — говорит он так сладко. — Кончи для меня, маленькая полукровка. Сожмись вокруг меня. Отдай мне все свое удовольствие. Оно принадлежит мне, не так ли?

— Да, — хнычу я. — Да, Ваше Высочество.

Он смотрит мне глубоко в глаза с хищным голодом.

— Знаешь… мне никогда не нравилось звучание этого титула, пока он не слетел с твоих грязных губ.

Я лениво, криво улыбаюсь.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 25

Офелия

Встреча с родителями происходит довольно быстро при традиционных ухаживаниях — проблема в том, что у меня никогда не было традиционных ухаживаний. До моей первой любви, Этель, у меня была череда недолгих любовников, которые ничем не закончились. Когда мы с Этель начали встречаться, мне некого было ей представить, а ее родителей я уже хорошо знала.

Все, что я могу сделать, чтобы подготовиться к этой встрече — надеть чистое платье — лавандовое, под цвет моих крыльев. Я вытаскиваю ткань из волос и накручиваю локоны на палец, отчаянно надеясь, что укладка удастся.

Произвести впечатление на королевских особ почти невозможно для такой, как я, но я стараюсь ради наших с Эмиром отношений… и, возможно, ради судьбы дворца. Эмир говорит, что любит меня, и если пророчество верно, наш брак может снять проклятие.

Обычно я бы сказала, что еще слишком рано думать о браке, но у нас мало других вариантов.

Мои локоны мягкие и не слишком тугие. Хоть что-то идет хорошо. Я оставляю несколько прядей вокруг лица, а остальные волосы собираю на макушке.

Раздается тихий стук в дверь.

— Войдите, — говорю я, уже зная, кто это.

Эмир так же ослепителен, как всегда, в своем золотом костюме он само воплощение солнца, стоящего передо мной с не менее яркой улыбкой.

— Я бы спросил, готова ли ты, но, кажется, ты готова.

— Физически — да. — Я отхожу от зеркала. — Не знаю, сможет ли что-то подготовить меня морально к тому, что будет дальше.

Он подходит ближе и берет мои руки в свои.

— Они будут вежливы, если тебя это беспокоит.

— Приличия меня волнуют меньше всего — я боюсь, что я им не понравлюсь. Насколько они видят, я та, кто разрушил твою помолвку с принцессой. Это был бы гораздо более выгодный брак для тебя.

— Брак с ней не снял бы проклятие, и они это поймут. Если они на что-то и злятся, так это на изменения в последнюю минуту. — Его выражение смягчается. — И, возможно, это моя вина… что не понял раньше.

В конце концов, они с Минеттой должны были пожениться в следующее полнолуние. Я либо та, кто может их спасти, либо та, кто помешала Минетте это сделать. Не виню их, если я им не нравлюсь.

— Не будем заставлять их ждать дольше, — говорю я.

Он сжимает мою руку и ведет меня. Возможно, это прикосновение должно меня утешить, но я все еще привыкаю к тому, что мы вообще можем быть так близко. Оно заставляет мое сердце биться чаще, как и слова, сопровождающие проявление нежности.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет он. — Обожаю этот цвет на тебе.

— Еще бы. — Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит неискренней. — Это цвет моих крыльев, и я мало что могу с этим поделать.

— Я не хочу, чтобы ты меняла в себе что-либо.

Сладкие слова не могут остановить бешено бьющееся сердце. Мы встречаемся с его родителями в обеденном зале, в котором я бывала только когда работала. Неужели мне действительно позволено обедать в таких местах, с высокими люстрами и столами, изобилующими едой? Мерцают свечи, в воздухе витает нотка розмарина и шалфея. На безупречной скатерти расставлены белые тарелки с гравировкой красных цветов.

Глаза его матери сужаются, разглядывая меня.

— Ты работаешь на нас, не так ли?

Я делаю реверанс.

— Да, Ваше Величество, работаю.

Король цокает языком.

— Это никуда не годится. Если другие узнают⁠…

— Ее работа не важна. — Эмир отодвигает для меня стул. — Наша цель всегда была снять проклятие. Когда это изменилось?

— Цель та же, — говорит королева. — Но сравнивать служанку с принцессой⁠…

Эмир заставляет мать замолчать острым взглядом.

— Тогда не сравнивайте их.

Королева сжимает губы.

Как я и ожидала, я для них разочарование. Боже праведный, как же мне хочется сбежать. Вес их изучающих взглядов вдавливает меня в твердый деревянный пол. Я смотрю на дверь, мечтая о побеге, но Эмир прочищает горло и указывает на отодвинутый стул.

Я сажусь и натягиваю вежливую улыбку.

— Приятно познакомиться с вами, несмотря на странные обстоятельства. Мое намерение совпадает с вашим — снять проклятие, нависшее над вашей некогда прекрасной землей.

Королева принюхивается и смотрит на меня свысока.

— Полагаю, поэтому вы торопитесь с помолвкой, и так скоро после того, как он разорвал помолвку с дорогой Принцессой Минеттой?

Мои губы приоткрываются, но ни звука не слетает с них.

— Вы — причина, по которой