Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

Эш смахивает слезу со щеки, смотрит на меня и признается:

– Нет, Скай. Может, я и не был за рулем, но управление он потерял из-за меня. Исключительно из-за меня.

– Эш, ты не желал ему смерти. Аварии случаются, и можно, конечно, зациклиться на причинах, которые к ним привели… Но чаще виной всему банальное стечение обстоятельств. Да, жестокое, да, несправедливое, но всего лишь стечение обстоятельств.

Он смотрит на меня, и на этот раз мне кажется, что он готов услышать такого рода вещи. Эш обнимает меня, заставляя к нему прижаться, и мы разделяем эту тихую передышку, в которой он так нуждается. Мое присутствие напоминает ему о том, что он больше никогда не будет один.

– И отвечая на твой вопрос: я буду рада познакомиться с родителями Зака, если ты чувствуешь, что готов с ними встретиться. Но если нет, ничего страшного. Я с удовольствием останусь здесь.

Он целует меня, и я чувствую соль на губах – от его слез, которые продолжают бежать.

– Скай, ты даже не представляешь, как мне страшно. Я пять лет убеждал себя, что мне нет места рядом с ними, но я устал их отталкивать. Мне каждый раз было так тяжело… Думаю, пришло время переступить через страх и вернуться. У меня получится, если ты будешь со мной.

– Если я могу как-нибудь тебе помочь, только скажи.

– Просто оставайся такой же чудесной, это все, что мне нужно. Они обязательно тебя полюбят.

– Эш – Скрытая ложь

It's like a dark paradise,

No one compares to you,

I'm scared that you won't be waiting on the other side[69].

Dark Paradise, Lana Del Rey

Снег, недавно выпавший на кладбище, еще не успели расчистить, так что на могилах и дорожках лежит белое покрывало. Редкие цепочки следов намекают: я не единственный, кто пришел сюда в праздники, чтобы поразмыслить о вечном. Все вокруг дышит покоем, я слышу только, как скрипит под кроссовками снег. Ему вторят мои мысли – в особенности теперь, когда я замечаю впереди могилу Зака.

Сегодня утром я встал рано. В доме все еще спали – лучшего момента и не придумаешь. Прежде чем уйти, ступая как можно тише, я шепнул Скай: «Люблю тебя» – и поцеловал в лоб и в живот. Она улыбнулась сквозь сон, и я тешу себя мыслью, что ее подсознание уловило мои слова.

Я смахиваю белые хлопья, приставшие к надгробию Зака, чтобы очистить надпись. Как только проступает его имя, я собираю снег с камня и леплю снежок. Отхожу на несколько шагов, замахиваюсь и швыряю его в самый центр.

– Попал!

Я почти слышу, как он мне отвечает – совсем как в прежние времена. И произношу слова за него:

– Нечестно! Ты питчер в бейсбольной команде!

Я улыбаюсь своей шалости, как ребенок.

– Привет, Зак. Прошла целая вечность с тех пор, как я был тут в последний раз. Вместе со Скай. К сожалению, ваша первая встреча прошла хреново… Ты, наверное, в могиле перевернулся, когда увидел, как я ее оттолкнул. Но, к счастью для меня, она упертая – прямо как ты. А я даже не мог спросить, что ты о ней думаешь, потому что, как последний засранец, перестал тебе писать. Если бы я сел за письмо, то мне пришлось бы написать тебе про Элиаса, а я не был готов. Ну и еще чувствовал себя ужасно виноватым. Так странно снова болтать с тобой после шести месяцев молчания. Я скучал. Прости, что вот так тебя бросил.

Вчера вечером у меня в голове что-то щелкнуло, когда я увидел, как Джессика страдает из-за того, что ее отверг человек, которого она любит. Сама того не сознавая, она подтолкнула меня к мысли, что, отгораживаясь от людей, я не защищаю их от своего несчастья, но, напротив, вовлекаю в него.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – звучит за спиной приглушенный голос.

Я оборачиваюсь – ко мне идет Сибилл, разодетая так, будто собралась в экспедицию на Северный полюс, и закутанная в шарф чуть ли не по самые брови.

– Больше похоже, что ты Санта-Клауса искала.

– Дурачок.

Она встает рядом и кладет голову мне на плечо. Я обнимаю ее одной рукой, и мы вместе смотрим на могилу нашего друга.

– Как давно мы не собирались втроем! – восклицает Сибилл.

– И то правда.

Мне всегда больше нравилось приходить сюда одному.

– Прости за вчерашнее, мой кузен иногда ведет себя как придурок.

– Я привык.

– Он так и не смирился, что ты встречался с Зоуи. У него тогда были на нее виды.

Я давлюсь смехом. Какое-то время мы молчим.

– Они ведь на тебя не злятся. Ну, родители Зака. Знают, что тебе нужно время. Но с каждым годом им все сильнее кажется, что…

– Что?

– Что они вас обоих потеряли в той аварии. Но они продолжают надеяться и ждать. Они ни в чем тебя не винят – и никогда не винили. Я тоже. Моя мама, мой кузен, они не понимают, но это их и не касается.

Я чувствую себя глупо из-за того, что столько упрямился. Но год назад я бы не выдержал подобного разговора. Мне потребовалось все это время – и все люди, встреченные по пути, – чтобы выбраться из ямы и вернуться сюда. К Харрингтонам. К Заку.

– Я пойду к ним, Сибилл, – наконец говорю я.

– Что, прости?

– Сегодня я приду к ним на обед.

Она смотрит на меня потрясенно, словно перед ней совершенно новый человек. Хотя нет, как будто перед ней старый Эш, которого она знала в старшей школе. А потом Сибилл внезапно обнимает меня – так крепко, что я чуть не падаю навзничь. И обнимаю ее в ответ. Если мое решение приносит столько счастья окружающим, то неважно, какие страхи его сопровождают.

Мы ложимся на могилу и перебираем драгоценные воспоминания: наши первые вечера вместе, незабываемые каникулы в Лили Дейл, а также похмельные утра, когда мы завтракали втроем. Мы говорим о концертах Unlikely Perfect – группы Зака. Сибилл даже напевает несколько строк, а потом на кладбище снова воцаряется тишина.

– Знаешь, Эш, я должна сказать тебе кое-что, о чем я еще никому не говорила… – вдруг нарушает молчание Сибилл. – Накануне выпускного бала, прежде чем Зак