Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон

Он докуривает сигару и давит окурок в пепельнице на моём столе.

— Убить его сейчас было бы слишком лёгким выходом, не правда ли? Сначала он будет страдать, а потом я подумаю, что с ним делать.

Невесёлый смешок срывается с моих губ — это предупреждение, у Гаэля немало наглости, чтобы явиться в моё владение и угрожать жизни моего брата.

— Вот как? Что ж, Гаэль, уверен, вы слышите это нечасто, но можете идти к чёрту со своим предложением. Я не отдам вам брата.

Мышца на его щеке дёргается. Представляю, как редко, если вообще когда-либо, с ним так разговаривают, и при любых других обстоятельствах я бы так не стал. Я уважаю этого человека, несмотря ни на что, и сочувствую его боли. Я могу понять его точку зрения.

— Если вы пришли ко мне, значит, не смогли найти его самостоятельно, и так оно и останется. Он не имеет никакого отношения к прошлому. Все причастные к похищению и надругательству над вашей дочерью мертвы. Я позаботился об этом.

— И тем самым вы лишили меня выбора. Он должен ответить за то, что его отец сделал с моей дочерью. — Я не упускаю, что он не называет Магдалену матерью моего брата. — Это так же неизбежно, как восход и закат солнца.

— Я тоже сын Конрада. Мне было восемнадцать, когда он сделал то, что сделал. Почему бы вам не отомстить мне вместо брата?

— Иногда нам приходится расплачиваться за грехи наших отцов. Такова жизнь — жестокая и несправедливая.

Актеон никогда не был идеальным ребёнком, но я вырастил его, и он мой брат. Я никогда не позволю никому причинить ему вред.

— Почему не я? — повторяю я снова.

Я так и не понял, почему он не пришел за мной.

— Потому что вы доказали мне, что вы сын своей матери. И кроме того… без обид, Орион, но Конрад вас ненавидел. У него не было к вам никакой привязанности.

— Он мёртв. Ему будет всё равно, что вы убили его любимого ребёнка.

— Моя дочь тоже мертва, и я не успокоюсь, пока не получу расплату за её смерть.

Мы оба встаём и смотрим друг другу в глаза.

— Рано или поздно я его найду. Вы не сможете прятать его вечно. Он не ваш сын. Он не является и никогда не станет Райтом.

Если бы он только знал, что я никогда не воспитывал Актеона во лжи и не притворялся его отцом.

Честность превыше всего — вот девиз наших братских уз.

Актеон знает, что с ним произошло и как он появился на свет, потому что я понимал, узнать об этом позже могло бы стать катастрофой для его психики.

Он знает всё, кроме того, кто его дед. Он считает, что его мать была сиротой, которую Конрад нашёл на улице.

— Но для меня он Райт. Я дал ему это право. Я никогда не позволю вам причинить ему вред, и если вы хотите войны — война будет. Я не один в этом мире, позвольте напомнить вам этот маленький факт, который вы склонны забывать.

Гаэль смеётся, засовывая большие пальцы за пояс брюк.

— А, да. Мне известно о Райтах и их семейных связях со Скоттами. Которые, в свою очередь, имеют всевозможные контакты с различными убийцами и мафиозными синдикатами, — цедит он сквозь зубы. — У вас есть три месяца, пока ему не исполнится восемнадцать. После этого, если вы хотите войны — она будет. — Щелчок языком. — Советую хорошенько подумать над этой идеей. Вы женились и, похоже, любите свою жену. Я был бы огорчён, если бы она или ваши будущие дети стали жертвами всего этого. Поверьте, это тяжкое бремя.

Я выпрямляюсь.

— Не говорите о моей жене, Гаэль.

При всём сочувствии к его боли моё терпение тоже имеет предел. Ещё немного — и я сверну ему шею.

— Успокойтесь, Райт. Я не трогаю женщин. Я не Конрад. — Щелчок пальцами. — Я лишь констатирую факты. Отдайте его мне, и мы разберёмся между собой. Если он мужчина, он примет любое наказание, которое я ему назначу.

— Наказание за то, что он родился?

Он хлопает в ладоши.

— Я достаточно потратил времени. Вы получили мой совет, предложение или предупреждение — называйте как хотите. Мне всё равно. Я жду его на пороге своего дома в день его восемнадцатилетия. Время пришло расплатиться по долгу, который ваша семья мне должна.

Он разворачивается и направляется к двери, но мои следующие слова останавливают его на полпути.

— У него глаза Магдалены. Ваши глаза.

Он смотрит через плечо — взгляд непроницаем, тело напряжено.

— Он сын своей матери тоже, Гаэль. Вы не обязаны принимать или признавать его. Вы вправе его ненавидеть. У вас нет никакой ответственности перед ним. Но вы не можете причинить ему вред. Принцип «око за око» здесь не работает. Потому что Конраду будет всё равно так или иначе.

Между нами повисает тяжёлая тишина, и он полуоборачивается ко мне — на его чертах оседает расчётливое выражение. В этот момент я понимаю, почему его называют одним из самых хитрых людей среди криминальных авторитетов.

— Он знает обо мне?

Должно быть, он читает ответ на моём лице, потому что продолжает.

— Вот именно.

Пауза.

— Моя дочь должна была стать моей наследницей. Она была смелой, умной, красивой и очень хитрой. Качество, совершенно необходимое в делах с мафиозными структурами. Боец, который, я знаю, изо всех сил пытался выжить, и я уверен, что Конраду не удалось сломить её дух. Она стала бы первой женщиной, возглавившей наш картель, но вместо этого у меня есть лишь её могила.

Он выдыхает и снова берёт себя в руки.

— Давайте заключим сделку, Райт. Скажите ему правду и посмотрите, что он сделает. Его выбор докажет мне, чья кровь в его жилах сильнее. Или будет война. Хотя я не уверен, кто в здравом уме захочет воевать за труса.

Бросив это на меня, он возобновляет ходьбу и через мгновение исчезает. Я тем временем взвешиваю его слова.

Сказать Актеону правду — всё равно что помахать красной тряпкой перед быком. Он примет вызов и, скорее всего, отправится к Гаэлю, готовый играть в любые игры, которые старик сочтёт нужными.

Вопреки тому, что думает мой младший брат, я знаю о его наклонностях и о том, чем он занимается в свободное время.

И о том, где он приобрёл все свои навыки.

Гаэль и Актеон вместе со своей объединённой яростью подожгут этот мир. Они похожи