Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон

— Пожалуйста, будьте к ней добры. — Леон нервно теребит перчатки. — Она очень привязана к Ориону и хочет защитить его.

Судя по той нежности, которую он, кажется, приберегает только для Матильды, и по тому, как смотрит на неё, у меня есть ощущение, что между ними что-то происходит. Хотя, скорее всего, мы так никогда и не узнаем правды — наверняка это противоречит каким-нибудь местным правилам о служебных отношениях.

— Я не причиняю ему вреда.

Невесёлый смешок срывается с его губ.

— Боль бывает разной, Диана. — Он прочищает горло. — Пойду в сад. Скоро принесу вам свежих роз.

С этими словами он тоже исчезает.

Совершенно потеряв аппетит, я убираю кружку в сторону, беру салфетку, вытираю губы и встаю, ощущая, как решимость наполняет каждую косточку моего тела.

Я замужем, и мы с Орионом решили идти к этому браку, как бы он ни начался. А значит, мне не нужно ничье разрешение, чтобы войти в крыло Ориона, тем более Матильды.

Выходя в коридор, я оглядываюсь, и, убедившись, что никого нет, быстро поднимаюсь по лестнице и сворачиваю направо, замечая слой пыли на чёрном мраморе.

Неужели горничным сюда вход закрыт?

Везде в доме полы отполированы до зеркального блеска, в них можно разглядеть собственное отражение до мельчайших деталей.

Идя дальше по коридору, я замечаю странное эхо и тусклый свет. Ни одного окна поблизости, чтобы осветить пространство.

Вдоль коридора тянутся несколько пустых комнат без дверей, будто их так и не тронули после пожара, унесшего жизнь отца Ориона.

Мне было всего пять, когда это случилось, и я смутно помню репортажи на новостных каналах: что-то взорвалось в подвале, что привело к гибели Конрада и травмам Ориона. Помню, все говорили, как удачно совпало, что в тот момент прислуги не было дома, никто из посторонних не пострадал, только само здание.

Покачав головой, я продолжаю идти и останавливаюсь перед двустворчатой дверью в конце коридора. Должно быть, это комната мужа и, к моему удивлению, без замка. За ней меня встречает интерьер, похожий на мой.

Разница лишь в том, что его комната больше: здесь есть диван, письменный стол и огромное окно с видом на весь сад. Ориону не составит труда увидеть каждого, кто приходит и уходит из поместья. Живая камера наблюдения.

— Что в нём такого секретного, что сюда никому нельзя? — бормочу я себе под нос, поворачиваясь, чтобы вернуться в коридор и спуститься к Матильде с вопросами о её странном поведении.

Но небольшая лестница слева останавливает меня, и мои глаза широко распахиваются от удивления. Перед мысленным взором мелькает маленькая башенка, выглядывающая из крыши ближе к той части сада, что уставлена статуями. Я думала, это просто декоративный архитектурный элемент, но, похоже, там есть настоящее помещение?

Меня охватывает какое-то предчувствие, разум уговаривает придерживаться первоначального плана и идти к Матильде. Но любопытство протестует, и я, вопреки здравому смыслу, поднимаюсь по ступеням, замечая мелкие трещины на них. Холод, исходящий от стен, заставляет меня поежиться.

Я вижу замок на двери и поворачиваю его. С облегчением вздыхаю, когда он легко открывается и вхожу в кромешную темноту, в тот момент, когда небо разрывает гром. Здесь, наверху, звук такой оглушительный, что я закрываю уши руками.

Нащупав вслепую выключатель, я наконец нахожу его и включаю свет, и от потрясения у меня перехватывает дыхание.

Стены сплошь покрыты чёрно-белыми фотографиями. Девушки разного возраста в ужасных условиях. Одежда разорвана, тела перепачканы грязью, покрыты синяками. Как ни страшно это выглядит, самое жуткое — не это. Самое страшное — отчаяние и мука в их глазах, застывших на объективе камеры сквозь прутья клетки.

Красные нити на стене связывают их всех с разными мужчинами, чьи фотографии подчеркнуты жирными крестами. В комнате несколько письменных столов с пыльными папками, стопками кассет и двумя настольными компьютерами. Маленький диван и мини-бар в правом углу — единственное напоминание о том, что здесь когда-то кто-то жил.

На полу повсюду лежат толстые журналы и фотоальбомы.

— Боже мой. Что это такое?

Тишина отвечает на мой растерянный вопрос. В голове всплывают занятия по криминальной психологии. Образы вспыхивают один за другим, пытаясь осветить правду, которую я изо всех сил не хочу признавать. Но чем ещё это можно объяснить?

— Нет. Не может быть.

Мне физически больно смотреть на этих женщин и их страдания. Я наклоняюсь, поднимаю один из журналов — в воздух поднимается пыль, и я чихаю.

Листаю страницы в надежде, что что-то прояснится. С трудом сглатываю при виде безупречного почерка и фотографии светловолосой девушки под ним. Датировано более чем двадцатью годами назад.

Сюзанна

Я нашёл её на улице, она просила еду. Её красота сияла даже сквозь уродливую одежду, которая не могла скрыть тело, созданное, чтобы произвести на свет моё потомство.

Ей было пятнадцать, и она любила бороться — это делало её ещё более желанной.

Убивать её было больно, но она не смогла дать мне то, что я хотел, и после того, как я её сломил, она мне больше не была нужна.

С трудом подавляя рвотный рефлекс, я сглатываю горечь и переворачиваю страницу. На этот раз темноволосая девочка держит плюшевого медведя, и моё сердце разлетается на мелкие осколки.

Ава

После последнего опыта я решил, что генетика, возможно, играет роль в моём плане, и в следующий раз надо подойти к выбору тщательнее.

Она была маленькой принцессой на детской площадке, обожаемой родителями, которых, к несчастью для неё, было так легко отвлечь.

Похитить её не составило труда. Двенадцатилетняя, которая должна была дать мне то, о чём я так мечтал, но она тоже подвела меня.

Умерла при родах.

— О боже, — шепчу я, листая ещё несколько страниц и находя схожие записи.

С каждой из них сдерживать тошноту становится всё труднее.

На протяжении многих лет я искал совершенных девушек, которые могли бы удовлетворить мои потребности так, как никогда не смогли бы моя глупая жена и все эти светские бабочки.

И каждый раз они подводили меня, ведь совершенство требует усилий и самоотдачи.

Я понял, что мне нужно собственное подземелье, где я буду держать всех своих девушек, а использование их по одной снижало мои шансы.

Так я нашёл друзей в работорговле. Это позволило мне создать собственное маленькое королевство, где никто не ставил под сомнение мою власть.

Где никто