Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

Вдо-о-о-ох… считаем до четырех.

Вы-ы-ыдох… считаем до шести.

И снова вдо-о-о-ох.

Не знаю как, но это действует. Обморочная слабость и “ватная” голова постепенно отступают. Хотя я пока понятия не имею как буду сопротивляться дальше, но сидеть безвольной куклой не собираюсь.

— Меня будут искать! — сообщаю строго, глядя то на вновь обернувшуюся ко мне мать, то на мужика за рулем. Этот вообще молчит, только смотрит на дорогу и изредка хмыкает в ответ на мои заявления. Вот как сейчас, например.

— Да кто ж тебя искать то будет? — мать вскидывает брови.

— Жених. — цежу сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

И ни одной слезинки, ясно! Еще не хватает из-за мужиков рыдать. Даже если это Илья…

Сглатываю, чтобы убрать комок в горле. Тем более мать делать мое состояние проще не собирается.

— Дашенька, ну я все понимаю, дело молодое. Но жених у тебя один, ты ему мирозданием предназначена. Чтобы спасти человеческий род.

— К психиатру бы вас всех. — тяну тоскливо.

Водитель опять хмыкает, а моя голова вдруг дергается от подзатыльника. Не больно, но обидно.

И эта деталь особенно четко дает понять, что ждет меня в общине.

Противная память тут же подсовывает картину того, как Илья размазывает обоих идиотов, что сидят рядом со мной, по стеночке. А потом просит наших котов обоссать их.

Наших? Почему я сказала “наших”?!

— Еще раз тронешь — я тебе лицо обглодаю. — шиплю на любителя распускать руки. Видимо, взгляд у меня достаточно дурной, потому как он, подняв ладонь, неохотно опускает. Но не думаю, что испугала его. Скорее, вспомнил, что “невестушку” лучше вернуть целой и невредимой.

— Дарья, — мать вошла в роль благодетельницы, — испортил тебя внешний мир. Ты же знаешь, что Арсению нравятся воспитанные милые девушки.

— Ну так пусть такую найдет!

— Я тебя старалась такой воспитать. — качает она головой, точно меня не слышит. — И ведь думала, что получилось. Как теперь главе нашему в глаза смотреть? Дарья, придется обряды провести, чтобы чужую мужскую энергию из твоего чрева убрать.

— Ы-ы-ы-ы! — не выдерживаю и тихо подвываю в голос от полного абсурда вокруг. — Да вы, блин, послушайте! Илья все перевернет вверх дном! У него такие связи, что он меня найдет! — вру самым отчаянным образом. И стараюсь не обращать на подозрительное жжение в глазах.

Потому что не будет он меня искать. Спор то выиграл.

Шарю взглядам по пейзажу за окном. Мы еще в городе, но уже где-то на окраинах. Зачем-то пытаюсь запомнить вывески, повороты, дома.

И едва не визжу от радости, когда уже почти на выезде, перед мостом, мы встреваем в роскошную пробку. О да, сегодня я просто их обожаю! Пусть эта пробка будет длиной в десять км, пожалуйста!

Если только я бы смогла дотянуться до стекла и постучать, позвать на помощь кого-то из водителей. Но мои малейшие трепыхания тут же блокируются. Пытаюсь поймать чей-нибудь взгляд в окна машин, но никто не смотрит.

А, может, подождать, набраться сил и рвануть вперед? Дернуть руль, чтобы устроить небольшую аварию?

Искоса наблюдаю за своими охранниками. Нет, ну должны же они когда-нибудь расслабиться? Тем более стояние в пробке вещь скучная.

Ну же, скучайте!

Сижу совершенно неподвижно, даже глаза прикрываю. А сама через ресницы продолжаю наблюдать.

Пробка еле двигается. Честное слово, с этого дня я просто обожаю пробки!

Продолжаю делать вид, что смирилась и задремала. Мать впереди о чем-то негромко разговаривает с водителем. Я только улавливаю отдельные слова. Из которых все равно ничего не понятно.

Постепенно, слишком медленно, по моему мнению, охранники начинают расслабляться. У меня пропадает ощущение, что меня подпирает пара огромных булыжников. Но не спешу.

Пусть водитель тоже утратит бдительность.

Для них я глупая девчонка, которая не понимает своего счастья.

Ну так постараюсь такой выглядеть.

Спустя полчаса я понимаю, что могу сделать быстрый рывок. Водитель явно думает о чем-то о своем, мама смотрит в окно, охрана откровенно клюет носом.

Решайся, Дашка!

Я резко распахиваю глаза и рвусь вперед.

Рывок выходит почти идеальный — на долю секунды мне даже кажется, что получилось. Пальцы уже почти цепляются за спинку водительского кресла.

Но меня что-то отталкивает. С такой силой, что я отлетаю мячиком назад, ударяюсь затылком о подголовник. Даже в глазах на секунду темнеет. А потом я понимаю, кто это сделал.

И это бьет больнее.

— Мама… — выдыхаю ошарашенно.

Она смотрит на меня холодно. Совсем не так, как раньше.

— Не позорься, Дарья, — говорит спокойно. — Хватит этих истерик.

И вот тут внутри что-то ломается.

Просто до этого момента я еще на что-то надеялась. Что она просто запуталась, ее запугали, она ошиблась, но все поймет.

Не поймет. И никто ее не запугивал.

Медленно выпрямляюсь и больше на нее не смотрю. Затылок слегка гудит, а охранники снова стискивают меня с двух сторон.

— Понятно, — говорю тихо.

Голос выходит чужим.

Внутри все снова замерзает.

Мамы у меня больше нет.

Есть только женщина, которая дала мне жизнь.

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на бесконечную ленту машин впереди. Пробка как-то незаметно рассасывается, машина снова набирает скорость. А я не знаю, что делать. Из меня точно разом высосали все силы. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком.

Мы проносимся мимо названия города и надписи “Приятного Пути”. Вдруг водитель глухо ругается.

— Что? — спрашивает мама.

— Патруль впереди, велят остановиться. Обычная проверка. Вон, куча машин стоит. Просто сидите тихо.

Мои мысли лихорадочно скачут как сумасшедшие блохи. И тут мне рот осторожно закрывает волосатая мерзкая лапа. Возмущенно мычу, но мое мнение тут в расчет не принимается.

Мы останавливаемся на обочине, водитель щелкает пальцами, и мама торопливо открывает бардачок, достает оттуда документы. Которые забирают, после чего лениво открывают стекло.

Набираюсь храбрости.

— Добрый день. Инспектор ДПС. Проверка документов. Предъявите водительское удостоверение и документы на автомобиль.

И в этот момент я кусаю потную ладонь изо всех сил. Вгрызаюсь зубами. И визжу. Громко-громко. Потому что слова все пропадают из головы, остается только желание вырваться отсюда.

В голове звенит от своего визга. Звук царапает горло.

Все в машины морщатся, мне опять прилетает подзатыльник, но уже плевать.

Потому что взгляд инспектора меняется.

— Водитель, заглушите двигатель. — ему приходится повышать голос, чтобы его услышали. Я же делаю новый вдох и сиплю сорванным голосом:

— Меня похитили!

К нам спешат еще двое сотрудников. Зачем-то отмечаю, что у них есть оружие.

— Это моя доченька! — голос у матери подрагивает. — На лечение ее везем. Буйная она. Шизофрения обострилась!

— Она врет! — мотаю