Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

— Так, все выходим из машины. — командует один из сотрудников.

— Да у нее правда шизофрения! — настаивает мать, а я не выдерживаю.

Слезы все же прорываются. Горячим соленым потоком, от которого щеки становятся мокрые. А горло стягивает точно ржавой проволокой.

Нас всех заставляют выйти из машины. Двое инспекторов остаются с моими похитителями, а еще один ведет меня к стоявшему в отдалении патрульному автомобилю.

— Вы в безопасности. — говорит негромко. — Садитесь здесь и ждите.

— Чего? — дергаюсь, хотя вроде уже нечего бояться.

— Не чего, а кого. — мне открывают дверь. — Искали мы вас, Дарья Арсеньева. Хорошие у вас друзья.

Чего?! Я открываю рот, но мне уже всовывают в руки бутылку воды и оставляют одну. Только и остается, что смотреть как похитители суетятся, что-то объясняют инспекторам. Мать тычет в мою сторону пальцем.

А я продолжаю беззвучно реветь. Похоже, предательство мамы стало последней каплей для моей нервной системы.

Такое ощущение, что в моем организме скопилось просто тонна слез. И все они сейчас льются и останавливаться не желают. Так и сижу в обнимку с бутылкой воды и текущими слезами.

Мимо едут машины. Им всем глубоко пофиг, что меня едва не похитили. А теперь спасли.

Меня искали!

Кто? Ответ напрашивается сам собой, но он… в него больно поверить. Просто сижу и смотрю то на дорогу, то на похитителей. Они выглядят совсем печально. Рядом с ними останавливаются две патрульки, так что полицейских становится больше. Отворачиваюсь, так как противно.

И тут неподалеку от меня останавливается огромный темный внедорожник с пакостной мордой тигра на капоте. Причем дверь распахивается до того, как машина окончательно останавливается.

Тачку Егора Аристарховича я отлично знаю. Но что он тут делает? И еще вопрос: что делает Илья в его машине?! Он выскакивает наружу, оглядывается с диким видом.

Он такой бледный, точно из него выкачали весь цвет. Вижу как его руки сжимаются в кулаки. Волосы растрепаны. И в целом ощущение, точно он не сидел в машине, а подталкивал ее. Чтобы двигалась быстрее.

Следом выходит и Егор Аристархович. В сторону похитителей демонстративно оба не смотрят, разговаривают с полицейскими.

А я уже не могу!

Вытираю щеки и выскакиваю из машины. Запинаюсь и едва не падаю, но выпрямляюсь и… быстро иду. Почти бегу.

Мне же не сказали сидеть и не высовываться.

На мне тут же скрещивается куча взглядов. От бессильно-злобных от похитителей до восторженно-облегченных от Ильи. И вот как раз от второго я хочу и взвыть, и кинуться к нему на шею.

А он делает шаг вперед, точно собирается меня поймать и прижать к себе.

Это ведь так просто! Обнять, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах, от которого подкашиваются ноги и хочется мурлыкать. Снова окунуться в ту атмосферу, которые мы с ним создали.

Перед мысленным взором возникает ехидно ухмыляющийся мотоцикл. Почему-то у него рожа Тристана.

Ноги сами принимают решение. Я огибаю шагнувшего ко мне Илью, едва ли не шарахаюсь от него. И с размаха врезаюсь в Егора Аристарховича, который даже не дрогнет. Ну да, с его то габаритами!

И только теперь срываюсь уже на громкий плач. Цепляюсь за ворот кожаной куртки, вдыхаю запах кожи и бергамота. А хочется, чтобы пахло древесным парфюмом, которым пропиталась спальня Ильи.

Но на него я даже не смотрю. Просто сильнее утыкаюсь носом в широкую грудь бывшего босса и прошу, заикаясь от рыданий:

— Его-о-ор Ар-Аристархович! Заб-б-берите меня-я-я-я отсю-ю-юда!

Глава двадцать вторая

Проходят сутки.

Сутки, которые превратились в мутную серую полосу. Вопросы, протоколы, чужие лица, запах дешевого кофе из автомата в коридоре. Я отвечала, подписывала, кивала, слушала. Егор Аристархович постоянно находился рядом. Только это не давало мне сорваться в очередную истерику. Наоборот, я точно замерзла изнутри, оцепенела. Мой мозг отказывался думать о чем-то, кроме бесконечных допросов, на которые Егор Аристархович подогнал своего адвоката. Почему-то я больше думала про то какие забавные усы у следователя чем про что-то еще.

А сейчас я сижу в огромной гостиной бывшего босса, держу в руках чашку с каким-то травяным чаем и тупо смотрю перед собой. Такое чувство, что слезы вытащили из меня всю энергию. И эмоции.

«Вы сейчас в фазе после стресса. Сначала организм борется — крик, адреналин, истерика. Потом наступает торможение. Это нормально. Мозг просто восстанавливается.»

А это слова психолога от Егора Аристарховича.

Наверное. Потому что мысленно я то и дело снова оказываюсь в той машине, но теперь все воспринимается как сквозь толстое стекло.

Про Илью думать не хочу. Как только начинаю так сразу опять слезы. Сколько можно?! Я, кажется, уже весь многолетний запас выплакала, а они все текут. Вот… опять! Отхлебываю уже остывший чай, а слезы пытаются капнуть в чашку и сделать напиток более соленым.

Я уже знаю, что он пытается прорваться ко мне, но его не пускают Егора Аристархович, Тим и Морозов. Причем с последним они вроде как даже подрались. Не верится, так как Артем Игоревич не из тех, кто любит махать кулаками. Впрочем, Илья при желании выведет из себя кого угодно.

Нет, нет, нет! Изо всех сил стараюсь спрятать все мысли об Илье в самый дальний угол сознания. Но они сопротивляются. Даже когда мне кажется, что я о нем не думаю, на самом деле это не так. В голове раз за разом прокручиваются наши с ним дни. Я скучаю по его шуточкам, по котам, по нашим завтракам, по его запаху.

Почему нельзя включать амнезию по желанию?

Откуда-то со второго этажа доносится шум. Цокот маленьких лапок, а потом хлопанье крыльев. А спустя несколько секунд на ручку кресла, в которое я забралась с ногами, садится роскошный яркий попугай ара.

Егор Аристархович все же спер его у Тима с Евой. И отдавать отказывается. Впрочем, Кирюша тут прижился. И чувствует себя хозяином этого огромного особняка, больше похожего на пещеру. Нет, тут не темно, окна в пол, но так много дерева и странных грубых украшений, что именно такое сравнение приходит мне на ум.

— Пьешь? — спрашивает Кирюша и наклоняет голову набок.

— Пью. — соглашаюсь с ним. — Будешь?

Попугай с самым серьезным видом заглядывает в чашку и встопорщивает перья.

— Алкоголь — зло! Уи-и-и-и-и!

“Уи-и-и-и-и”, - это значит хорошее настроение. Кирюша, одолжи мне его, а?

— Это чай. — зачем-то объясняю пернатому собеседнику.

Кирюша начинает насвистывать “марш тореадора”. И улетает опять куда-то