Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

Я села рядом с Элизабет. Лаура цокнула языком, когда увидела меня, серьезно глянула на Адама.

– Почему она не вернется к родителям? Она молода, ее еще можно выгодно выдать замуж, – выпалила женщина, заставив меня усмехнуться и уставиться в окно. Адам нахмурился, а Лиззи покраснела, уронив взгляд на ладони.

– Потому что она Санчес, ясно? – Адам глянул на тетушку. – Ты не принадлежишь к этой фамилии, даже к клану лишь косвенно, как и твой муж, поэтому не задавай вопросов, которые тебе по рангу не положено задавать, – осадил он, а мне было все равно, что они обсуждали меня при мне же.

– Просто не понимаю, почему правила не распространились на женушку нашего драгоценного Лукаса.

– Отец так решил, теперь ты успокоишься? – он повысил голос, кажется, теряя терпение, а я почувствовала, как пальцы на руках стали деревянными от холода, ноги свела судорога, а сердце сжалось от страха. Он сказал это, чтобы Лаура заткнулась? Или Карлос действительно спрашивал обо мне?

Я все еще молчала, не отпуская ручку двери, когда зубы сомкнулись так сильно, что стало больно, а шея вжалась в плечи и затекла, но я не могла позволить себе расслабиться. Я слишком легко доверилась. Неужели забыла, в каком мире теперь живу? В том, где сын с легкостью предает отца, а отец убивает сына. Что здесь может какая-то молоденькая вдова? Правильно сказала Лаура, только еще раз выйти замуж.

Адам даже не успел заглушить машину, как я вылетела из нее, промчалась мимо Томаса на второй этаж и хлопнула дверью спальни Лукаса. Только там опустила плечи. Только там сделала первый вдох и осела на пол.

Слез не было. Только усталость, которая почему-то не проходила после сна, а лишь усиливалась, будто я заставляла себя жить, открывать глаза, делать хоть что-то.

Я добрела до кровати, устало села на самый край, взяла телефон в руки. Может быть, все же позвонить Монике? А что я ей скажу? Что не справляюсь? Так она и без звонка это понимала. Да и имела ли я право на это, если у нее не было почти ничего? Почему она сражалась, боролась, шла дальше, а я не могла? Почему я застряла?

Я снова разрыдалась так, будто никогда до этого не плакала. Телефон пискнул, а я отшвырнула его в стену, словно могла избавиться от душащей пустоты и обилия эмоций одновременно.

Карлос прикажет меня убить? Или они тоже продадут меня так, как это сделал мой отец? Наверняка найдется куча желающих жениться на вдове, которая была замужем за боссом. Да я ведь теперь как гребаный раритет, экспонат в музее, который хочет себе каждый антиквар и коллекционер. Меня в любой момент могут вышвырнуть, как собачонку, на помойку. И мне некуда было пойти, не к кому. Лукаса не стало. И вот я снова осталась одна со своим желанием не жить.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. На пороге возник Адам с растрепанными волосами, разглядывая меня полубезумным видом. На первый план вместо слез вылез страх. Я никогда не видела его таким.

– Все в порядке?

Я подняла заплаканные глаза на него, Адам шагнул в комнату. Верхние пуговицы его рубашки оказались расстегнуты, галстук перекинут через шею.

– Не обращай внимания на Лауру, она иногда забывается, вот и приходится напоминать о ее положении, а Лиззи не скажет ничего плохого, она безобидная, – уже более спокойно сказал он, зачесав волосы назад.

Если честно, на его родственников мне точно было плевать. Такие, как Лаура, даже выглядели одинаково, у них обычно самая скучная жизнь, ограничивающаяся мужем, детьми и домом, им больше нечего обсуждать, кроме чужих жизней. И часто мнение таких людей не стоило ни гроша. На него не нужно было обращать вниманияя, тем более переживать из-за этого. Вот и меня беспокоило сейчас совсем другое.

Адам остановился напротив меня, смотрел сверху вниз, а я глупо моргала, пока слезы все еще скатывались по щекам.

– Он убьет меня, да? – шепотом спросила я и зажмурилась, словно боялась, что прямо сейчас Адам и исполнит приговор.

Адам присел на корточки, теплые руки опустились на мои колени, заставляя вздрогнуть и открыть глаза.

Он ободряюще улыбнулся, слегка прищурился, из-за чего вокруг глаз пролегли маленькие морщинки. Адам будто повзрослел за эти несколько невыносимых дней: лицо выглядело уставшим, плечи осунулись, даже серый костюм в нескольких местах был помят, волосы торчали в разные стороны, губы потрескались и стали бледными. Кажется, смерть Лукаса отразилась на всех нас.

– Вообще-то он хотел, чтобы я на тебе женился.

– Что-то вроде «донашиваешь за старшим братом»? – хмыкнула я, вытирая слезы маленькими кулачками. Адам легко рассмеялся. Почему-то в его присутствии становилось проще, словно все в жизни можно пережить, словно дыра в груди не такая огромная, не такая пустая.

А что, если?..

Я подалась вперед, сокращая расстояние между нами, опустила взгляд на его губы, снова посмотрела в голубые глаза. Сама не понимала, что делала, но до безумия хотелось унять тянущую боль под ребрами, закрасить ее, забыть.

Пальцы Адама сжались на моих бедрах, он внимательно разглядывал мое лицо, а я смотрела на него, пытаясь прочесть мысли, эмоции, найти хоть что-то, из-за чего мне пришлось бы остановиться, но… я ничего не нашла. И стоп-слова не прозвучало. Я поцеловала его. Медленно, изучающе, едва касаясь своими губами его. Несколько секунд ничего не происходило, а потом он ответил. Нерешительно, тоже проверяя, изучая реакцию. И почему-то это подействовало, как пощечина.

Я только что похоронила мужа.

Пусть там и был только пустой гроб, но он совсем недавно умер у меня на глазах.

Я отскочила от Адама так быстро, словно обожглась. Слезы заструились по щекам, заставляя прикрыть лицо ладонями в попытке скрыться от стыда, вины и позора.

– Прости, прости, прости, – зашептала я, всхлипывая и прячась от него, желая исчезнуть, испариться прямо сейчас и здесь. Перестать существовать.

Черт возьми. Я выжила из ума, совсем спятила, потеряла рассудок. И куча таких же комментариев о безумии, в котором купалась вместе с отчаянием под руку.

На запястье легли все те же мягкие ладони, отстраняя мои руки от лица.

– Лола, – тихо позвал Адам, а я пыталась унять бешеное сердцебиение, которое слышалось даже в ушах.

– Я не должна была.

– Все нормально, Лола, я понимаю, – парень опустился на кровать напротив меня.

– Не понимаешь.

– Ты первая девушка, которую я