Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

Последнее, что запомнила Ева прежде, чем ее ударили чем-то тяжелым по голове, так это промелькнувшее сожаление, что все-таки чудес не бывает.

* * *

Мрак густыми облаками клубился вокруг нее. То рассеивался, обнажая бессвязные на первый взгляд образы, то снова все заволакивал собой. Какие-то люди, места, обрывки фраз. Будто осколки мозаики, которые никак не хотели складываться в одно целое.

И все же между ними было кое-что общее. Роза. Красная или белая. Да или нет. Выбор. У нее всегда был выбор. Но, однажды выбрав красную розу, она больше не меняла свое решение.

— Нет больше смысла прятаться, Ева. Скоро все, к чему мы стремились, свершится, — образ алой розы обратился в улыбку Арчибальда Фэрроу, которая из-за шрама выглядела, скорее, насмешкой. — Если бы ты не рассказала, где временный штаб Алларда, о расположении патрулей и порталов…

Двойной агент среди эпигонов растворился, как и все до него, а на его месте возник образ строгой женщины в алом брючном костюме.

— Марго? — Ева услышала собственный голос, эхом заполнивший все вокруг, и тогда аристократка полным презрения движением повернулась к шпионке.

— Ты обещала убить Рейна, но вместо этого он открыл на нас охоту…

Ева чувствовала, что эти слова и воспоминания не должны так явно звучать, ведь она годами заставляла себя забыть, стереть компрометирующие ее события. Но сейчас память будто была неподконтрольна ей, и вот Рид уже снова слышала собственный голос:

— Мне нужна защита в этом деле… Или ты мне гарантируешь, что Эд Пирс сотрет мои воспоминания, или…

В какой-то момент Еве показалось, что ее слова были произнесены кем-то другим. Будто этот кто-то озвучивал все ее воспоминания. Сперва те, что были связаны с мятежниками среди аристократии Лонде-Бри. А потом и все то, что произошло после их уничтожения, когда Рид осталась сама по себе, но отчего-то решила прийти на помощь пленникам лорда Орла:

— Квентин? Джоан? Вы слышите меня? Это я, Ева… Ева Рид… Если останетесь в живых, я обещаю вытащить вас…

Холодные темницы Дома правителей рассеялись, а на их месте возникла удивленная инфанта Эфрейн.

— Почему именно туда? — спросила некромантка.

— Если Галбрейт или Эгго будут следить за тобой, то решат, что ты просто ищешь своего старого приятеля из Мармиати-Ай, а не меня или кого-либо из эстеровцев, — Ева отчетливо помнила, как давала указания Дженнифер, но сейчас ее слова звучали совершенно чужим и незнакомым голосом. — Но у меня будет к тебе просьба…

— Просьба? — образ инфанты становился то мутным, то более четким, а клубящаяся вокруг Тьма в любой момент готова была заменить это воспоминание другим.

— Да, просьба. Не втягивай в свои игры Рейна…

Движущийся мрак смел это воспоминание и сменился массой других. Там, где Ева разыграла вместе с некроманткой спектакль в Доме правителей, помогая той проникнуть в личный зал Орла, и там, где она, глядя в глаза Алларда, врала, что непричастна к побегу эстеровцев.

Рид уже понимала, что происходит, но никак не могла этому воспрепятствовать. Будучи во власти симбионта, копавшегося в ее голове и озвучивавшего все сокровенные тайны, Ева не имела никакой силы над своим сознанием. Только чувствовала, как где-то там, где в ее руки вцепились мертвой хваткой для симбиоза, у нее из-под закрытых век невольно текли слезы. Она знала, для кого работал симбионт, и кто рядом с ним слово в слово слышал все предательства и обманы Евы.

— Это Амхельн, — прозвучали, наконец, ее слова, сказанные ею Кэтрин, когда та, как и сама Ева много лет назад, столкнулась с чудовищной реальностью. — Здесь никто и никогда не будет тебя жалеть, здесь это проявление слабости, за которую ты можешь поплатиться жизнью. Сегодня ты — желанный гость на свадьбе Правителя, а завтра — тебя запытают до смерти. Это правила игры адептов Тьмы. И если ты не готова, то тебе лучше убежать отсюда как можно дальше. Амхельн сожрет тебя всю, целиком, без остатка.

Где-то здесь пытка закончилась, и Ева сперва ощутила, как хватка на ее руках ослабла, а потом ее и вовсе отпустили. Из-за слез ей никак не удавалось понять, где она, и что происходит. Но это и не требовалось. Ведь уже в следующую секунду она услышала леденящий скрежет металла. Именно с таким звуком эпигоны доставали из ножен свои клинки.

— Хватит. Я услышал достаточно, — скорбным голосом вымолвил Аллард, и уже в следующий миг его клинок со свистом рассек воздух.

Рид только успела заметить отблеск меча прежде, чем тот снес голову с плеч.

Глава 14

Где-то на просторах Вусмиора

Ева успела только взвизгнуть, когда лицо оросила горячая кровь. Еще несколько секунд она сидела с закрытыми глазами, ожидая, когда же клинок Рейна пронзит ее шею. Но едва ладони на полу коснулась растекающаяся кровь, Рид открыла глаза. Она все еще была жива, а Аллард стоял напротив спиной к ней, протирая меч, а на полу валялась отрубленная голова незнакомого мужчины, который, судя по всему, и был симбионтом.

Генерал неспешно прошел вперед, открыл дверь, тени закружились вокруг него, а тело и голова мёртвого адепта Тьмы взмыли вверх и без всяких сожалений и страха быть обнаруженными были выброшены в коридор снаружи. Рейн же сел на повидавший время выцветший диван, достал сигарету и закурил. Сквозь закрытые шторы виднелась одна луна, нагнетая тяжелую обстановку еще больше.

— А теперь поговорим с тобой наедине, без лишних ушей и глаз, — наконец, заговорил Аллард.

Ева осмотрелась несколько раз, убедившись, что находится в той самой маленькой комнате, которую снимала несколько дней до своего очередного бегства. Ее голова раскалывалась, на ней все еще был белый парик, совсем не защитивший ее от недавнего удара и потери сознания. Она стянула его с себя и распустила волосы, нащупав внушительную шишку.

— Ты ударил меня по голове, — возмутилась Рид и, пытаясь принять сидячее положение на полу, прислонилась к стене и стерла рукавом пальто кровь с лица.

— Не я. Мне было бы достаточно схватить тебя тенями, — выдохнул дым генерал. — У эпигонов порой не хватает мозгов действовать аккуратнее.

Ева просверлила его взглядом. Они не виделись несколько двулуний, и Рейн, который и без того был всегда суров, выглядел еще более мрачным.

Рид представляла уже сотни вариантов, что с ней сделают, когда узнают о всех её деяниях. Равен уж точно не убил бы её сразу, но издевался и пытал бы её несколько дней или двулуний, пока она сама не испустит дух. Или, что еще хуже, к